.

Памятник Пугачеву в Саранске

Вот только трапеза обернулась полным конфузом. Захмелевший Емельян Иванович, к немалой радости толпившихся у дверей крестьян, побросал из окон дорогую посуду. А саму хозяйку, по доносу птичницы, приказал повесить на воротах. Другой обед, устроенный 28 июля архимандритом Александром, тоже не обошелся без громкого скандала. Гостеприимному хозяину Пугачев пожертвовал «на монастырь» целое состояние — 50 рублей. При этом не на шутку разгулявшиеся бойцы повстанческого войска устроили погром господских домов в Макаровке, заставляя женщин и крестьян петь им песни. 29 июля Пугачев решил покинуть Саранск, поскольку против него из Арзамаса и Алатыря выступила регулярная армия. Через два месяца Емельян Пугачев все-таки вернулся в город. Но уже в оковах, по пути в Москву, где предводителя крестьянского восстания прилюдно казнили. Сегодня о событиях того времени напоминают сохранившаяся от усадьбы Каменецкой «Пугачевская палатка», находящаяся по соседству с нынешним Краеведческим музеем, мемориальная доска на доме № 37 по улице Рабочей (близ этого места, по преданию, был зачитан тот самый Пугачевский манифест), ну и конечно же памятник на развилке улиц Короленко и Волгоградская. Значение манифеста. Многие исследователи Пугачёвщины называли манифесты, объявленные в Саранске и Пензе, программами построения нового идеального государственного строя, документами конституционного значения. По мнению В. И. Семевского это была «настоящая жалованная грамота всему крестьянскому люду, это хартия, на основании которой предстояло создать новое мужицкое царство».Многие формулировки указов были использованы и ранее с самого начала восстания, корректировались и шлифовались А. И. Дубровским в течение июня—июля 1774 года с приходом пугачёвцев в крестьянскую Россию, пока не приобрели наиболее радикальное звучание. Манифесты освобождали крестьян от крепостной зависимости, и хотя они по-прежнему объявлялись «собственной нашей короне рабами», но, в отличие от государственных и дворцовых крестьян, объявлялись казаками — сословием, по представлению Пугачёва и его яицких полковников, являвшимся идеальной формой общественного устройства вольных людей. Манифест освобождал крестьян от государственных и феодальных повинностей — рекрутского набора, «подушных и протчих денежных податей», отягощений в пользу владельцев поместий, но самым радикальным пунктом была передача крестьянам земли «с лесными, сенокосными угодьями, и рыбными ловлями, и соляными озёрами и протчими всеми угодьями» абсолютно безвозмездно, «без покупки и без оброку». Жизнь в будущем государстве станет абсолютной идиллией — «всякой может возчувствовать тишину и спокойную жизнь, коя до века продолжатца будет» под правлением чадолюбивого монарха. Но построение этого народного царства возможно лишь путём полного истребления дворян и чиновников, ибо они не только разорители крестьян, но и «возмутители спокойствия», лишённые в душе «малейшего христианства». Идеи этой народной социальной утопии не были изобретены пугачёвцами, они были довольно распространены в России XVIII-го века и потому в сочетании с фигурой «народного царя» получили столь мощный резонанс. Обещание земли и воли заслоняли в умах крестьян утопичность и противоречивость положений манифестов — вопросы функционирования государства без податей подданных, источники выплаты казакам обещанного «хлебного и денежного провианта и пороха», не говоря уже о проблеме защиты государства в условиях отмены рекрутского набора. Историк, один из главных специалистов по крестьянскому вопросу в России В. И. Семевский писал:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *