.

История Города Кургана

Янка Купала — Курган

Паміж пустак, балот беларускай зямлі,
На ўзбярэжжы ракі шумнацечнай
Дрэмле памятка дзен, што ў нябыт уцяклі,
Удзірванелы курган векавечны.

Дуб галлё распусціў каранасты над ім.
Сухазелле у грудзі ўпілося;
Вецер стогне над ім уздыханнем глухім, —
Аб мінуўшчыне ў жальбах галосе.

На купалле там птушка садзіцца, пяе,
У піліпаўку воўк нема вые;
Сонца днём распускае там косы свае,
Ночкай зоры глядзяць залатыя.

Хмары неба ўсцілалі мо тысячу раз,
Перуны білі з краю да краю, —
Ён стаіць — гэта памяць людская, паказ…
Толькі гутарка ходзіць такая.

На гары на крутой, на абвітай ракой,
Лет назад таму сотня ці болей,
Белы хорам стаяў, недаступнай сцяной
Грозна, думна глядзеў на прыволле.

У нагах у яго рассцілаўся абшар
Хвоек гонкіх і пахані чорнай,
Сонных вёсак шары, хат амшалых, як мар,
Хат з сям’ёй душ падданых, пакорных.

Князь у хораме жыў, слаўны свету ўсяму,
Недаступны і грозны, як хорам;
Хто хацеў, не хацеў — біў наклоны яму,
Спуску, ласкі не знаў непакорам.

Зневажаў, катаваў ён з дружынай сваёй;
Стражы князевы — ў полі і дома,
Толькі модлы раслі небу ў сэрцах людзей,
І пракляцце расло пакрыема.

Раз бяседа вялікая ў князя была:
На пасад дачку княжну садзілі:
За сталом він заморскіх крыніца цякла,
Бегла музыка ўкруг на паўмілі.

На вяселле-разгул наплыло, як на сход,
Госці знатных зусюль, за паўсвету,
Гэткай гучнай бяседы не номніў народ,
Гэткіх скарбаў, брыльянтаў, саетаў!..

Дзень, другі ўжо грымела у князя гульня,
І музыкі, і чаркі звінелі;
Выдумлялі забаў новых кожнага дня;
Што хацелі — ўсяго госці мелі.

Ажно трэцяга дня князь прыдумаў адну
Для дружыны пацеху-забаву:
Загадаў ён пазваць гусляра-старыну,
Гусляра з яго ведамай славай.

Акалічны народ гуслі знаў гусляра;
Песня-дума за сэрца хапала;
Вакол гэтай думы дудара-званара
Казак дзіўных злажылась нямала.

Кажуць, толькі як выйдзе і ўдарыць як ён
Па струнах з неадступнаю песняй, —
Сон злятае з павек, болю цішыцца стогн,
Не шумяць ясакары, чарэсні;

Пушча-лес не шуміць, белка, лось не бяжыць,
Салавей-птушка ў той час сціхае;
Паміж вольхаў рака, як штодзень, не бурліць,
Паплаўкі рыба-плотка хавае.

Прытаіцца да моху русалка, лясун,
Каня вечнага «піць» не заводзіць:
Пад звон-песню жывучых гусляравых струн
Для ўсіх папараць-кветка ўзыходзіць.

Прывяла гусляра з яго ніўных сяліб
Дворня князева ў хорам багаты:
Пасадзіла на ганку, між клёнаў і ліп,
На цагляным парозе магната.

Невыдумная світка — убор на плячах,
Барада, як снег белы — такая,
Незвычайны агонь у задумных вачах,
На каленях ляглі гуслі-баі.

Водзіць пальцам худым па сталёвых струнах,
К песні-музыцы ладзіцца, строе;
Водклік б’ецца ад струн па сцюдзеных сцянах,
Заміраючы ў сховах пакояў.

Вось настроіў, навёў тон у струнах як след,
Не зірнуўшы на гулі ні разу,
І сядзіць гэты сумны, як лунь, белы дзед,
І чакае ад князя прыказу.

— Што ж маўчыш ты, гусляр, ніў, лясоў песнябай,
Славай хат маіх подданых слаўны?!
Нам сягоння зайграй, нам сваіх песень дай, —
Князь умее плаціць незвычайна!

Запяеш па душы, дасі ўцехі гасцям —
Поўны гуслі насыплю дукатаў;
Не пад мысль песня будзе каму-небудзь нам —
Канапляную возьмеш заплату;

Знаеш славу маю, знаеш сілу маю…
— Многа знаю і чуў аб табе я, —
І я сам, як і ты, так табе запяю…
— Ну, пара пачынаць, дабрадзею! —

Гэтак слухае, выслухаў князя гусляр,
Заіскрыліся вочы сівыя,
Патануў у скляпеннях адзін, другі ўдар,
І заплакалі струны жывыя.

«Гэй ты, князь! Гэй, праслаўны на цэлы бел свет,
Не такую задумаў ты думу, —
Не дае гуслярам сказу золата цвет,
Белых хорамаў п’яныя шумы.

Скурганіў бы душу чырванцом тваім я;
Гуслям, княжа, не пішуць законаў:
Небу справу здае сэрца, думка мая,
Сонцу, зорам, арлам толькі роўна.

Бачыш, княжа, загоны, лясы, сенажаць, —
Ім пакорны я толькі з гуслямі,
Сілен, княжа, караць, галаву сілен зняць, —
Не скуеш толькі дум ланцугамі.

Славен, грозен і ты, і твой хорам-астрог,
Б’е ад сцен-цэгел лёдам зімовым;
Сэрца маеш, як гэты цагляны парог,
І душу — як скляпоў гэтых сховы.

Глянь ты, слаўны ўладар, па палеткі свае:
Сарачні там сох бачыш, як блудзе;
А ці чуў ты, аб чым там араты пяе,
Дзе і як жывуць гэтыя людзі?

Глянь у лёхі свае, ў падзямеллі глянь, князь,
Што настроіў пад хорамам гэтым:
Брацці корчацца там, табой кінуты ў гразь,
Чэрві точаць жывых іх, раздзетых.

Ты ўсё золатам хочаш прыцьміць, загаціць…
Ці ж прыгледзеўся, хорамны княжа?
Кроў на золаце гэтым людская блішчыць,
Кроў, якой і твая моц не змажа.

Ты брыльянтамі ўсыпаў атласы і шоўк —
Гэта цертая сталь ад кайданаў,
Гэта вісельні петляў развіты шнурок,
Гэта, княжа, твае саматканы.

Стол ты ўставіў ядой, косцей шмат пад сталом, —
Гэта косці бядноты рабочай;
Пацяшаешся белым, чырвоным віном, —
Гэта слезы нядолі сірочай.

Хорам выстраіў ты, твайму воку так міл,
Адшліфованы цэгла і камень, —
Гэта — памяткі-пліты з няўчасных магіл,
Гэта — сэрцаў скамененых пламень.

Люба чуці табе скочнай музыкі звон:
Ты, дружына п’яце асалоду, —
А ці ўслухаўся ты, як плыве з яе стогн,
Стогн пракляцця табе, твайму роду?!

Ты збялеў, ты дрыжыш, слаўны княжа-ўладар!
Госці хмурны, а дворня знямела…
Ну, што, княжа? пара даць за песню мне дар!
Выбачай, калі спеў мо няўмела».

Князь стаіць, князь маўчыць, жуда, помста б’е з воч;
Гулі зглухлі: ні жартаў, ні смехаў…
Думаў князь, выдумляў, грымнуў шабляй наўзбоч,
Толькі з лескатам выбегла рэха.

— Гэй ты, сонцу раўня, не на тое пазваў
На вяселле цябе сваей княжны!..
Ты шалёны, стары! хто цябе дзе хаваў?
Ты, знаць, вырадак цемры сярмяжнай.

Ты адважыўся мне на сляпы перакор
Вызваняці сусветныя трэлі;
Платы маю шмат я для такіх непакор,
Хто сябе проці мне стаць асмеліў,

Я па-князеўску ўсім і плачу, і люблю!
Ты не хочаш дукатаў — не трэба!..
Узяці старца і гуслі жыўцом у зямлю!
Знае хай, хто тут пан: я — ці неба!

Падхапілі, ўзялі гусляра-старыка.
Гуслі разам яго самагуды:
Па-над бераг круты, дзе шумела рака,
Павялі, паняслі на загубу.

Месца выбралі здатнае, вырылі дол,
Дол тры сажні шырокі, глыбокі;
Закапалі, убілі асінавы кол,
Далі насып тры сажні высокі.

Не часалі дамоўкі яму сталяры,
Не заплакалі бліжнія вочы;
Змоўклі гуслі і ен з той пары — да пары;
Сум і сціша залеглі, як ночай.

Толькі князеўскі хорам гудзеў, не маўчаў:
Шалы, музыка ў тахт рагаталі;
Не адну віна бочку князь кончыў, пачаў:
Шлюб-вяселле ўсе княжны гулялі.

Пацяклі, паплылі за гадамі гады…
На гусляравым наспе жвіровым
Палыны узышлі, вырас дуб малады,
Зашумеў непанятлівым словам.

Лет за сотню звёў час, ці і болей мо лет,
Зацвілі пераказы ў народзе;
Кажуць людзі: ў год раз ночкай з гуслямі дзед
З кургана, як снег, белы выходзе.

Гуслі строіць свае, струны звонка звіняць.
Жменяй водзіць па іх абамлелай,
І ўсе нешта пяе, што жывым не паняць,
І на месяц глядзіць, як сам, белы.

Кажуць, каб хто калі зразумеў голас той,
Не зазнаў бы ніколі ўжо гора…
Можна тут веру даць, толькі слухаць душой…
Курганы шмат чаго нам гавораць.

КУРГАНСКАЯ ОБЛАСТЬ

Субъ­ект Российской Фе­де­ра­ции.

Рас­по­ло­же­на на юго-за­па­де Ази­ат. час­ти Рос­сии, в Зап. Си­би­ри. На юге гра­ни­чит с Ка­зах­ста­ном. Вхо­дит в со­став Ураль­ско­го фе­де­раль­но­го ок­ру­га. Пл. 71,5 тыс. км2. Нас. 952,7 тыс. чел. (2009; 999,0 тыс. чел. в 1959; 1104,9 тыс. чел. в 1989). Адм. центр – г. Кур­ган. Адм.-терр. де­ле­ние: 24 рай­она, 9 го­ро­дов, 6 по­сёл­ков гор. ти­па.

Древ­ней­шим сви­де­тель­ст­вом пре­бы­ва­ния че­ло­ве­ка на тер­ри­то­рии К. о. яв­ля­ет­ся крат­ко­вре­мен­ная сто­ян­ка для раз­де­лы­ва­ния туш двух ма­мон­тов Ши­ка­ев­ка II (13 тыс. лет на­зад); ка­мен­ные ору­дия гео­мет­рич. форм ти­по­ло­ги­че­ски близ­ки к ору­ди­ям ян­гель­ской куль­ту­ры (Юж. Урал и За­ура­лье) и на­ход­кам в При­кас­пии. Из­вест­но 10 па­мят­ни­ков ме­зо­ли­та, рас­по­ло­жен­ных по ре­кам То­бол и Исеть; на сто­ян­ке Уба­ган III вы­яв­ле­но жи­ли­ще зем­ля­ноч­но­го ти­па. Не­олит (6–4-е тыс. до н. э.) пред­став­лен дву­мя ли­ния­ми раз­ви­тия: пер­вая – с ке­ра­ми­кой, ор­на­мен­ти­ро­ван­ной про­чер­чен­ной и от­сту­паю­ще-на­коль­ча­той тех­ни­кой (кош­кин­ская куль­ту­ра и бо­бо­ры­кин­ская куль­ту­ра); вто­рая – коз­лов­ским и по­лу­дён­ков­ским ти­па­ми ке­ра­ми­ки с гре­бен­ча­тым ор­на­мен­том (гре­бен­ча­то-ямоч­ной куль­ту­ры – общ­но­сти Си­би­ри). В эне­о­ли­те (4–3-е тыс. до н. э.) вы­де­ля­ют­ся юж. и сев. груп­пы па­мят­ни­ков (по­се­ле­ния, мо­гиль­ни­ки, кру­го­вые свя­ти­ли­ща с ас­тро­но­мич. функ­ция­ми, напр. Са­вин 1). Ма­те­риа­лы сев. груп­пы име­ют сход­ст­во с со­сно­воо­ст­ров­ской, шап­куль­ской, бай­рык­ской, лип­чин­ской куль­ту­ра­ми юж­но­лес­ной зо­ны За­ура­лья; юж­ной – с ям­ной куль­ту­рой сте­пи и ле­со­сте­пи Вол­го-Ураль­ско­го ре­гио­на.

Для ран­не­го брон­зо­во­го ве­ка (со 2-го тыс. до н. э.) ха­рак­тер­на таш­ков­ская куль­ту­ра, для сред­не­го и позд­не­го – ала­куль­ская куль­ту­ра (см. в ст. Ан­д­ро­нов­ская куль­ту­ра). Её ран­ний этап (17–16 вв. до н. э.) пред­став­лен ма­те­риа­ла­ми, сход­ны­ми с син­таш­тин­ской куль­ту­рой и пет­ров­ской куль­ту­рой; на­ря­ду с ме­ст­ным на­се­ле­ни­ем в сло­же­нии при­ня­ли уча­стие но­си­те­ли пол­тав­кин­ской, аба­шев­ской, сруб­ной куль­тур Вол­го- Ураль­ской ле­со­сте­пи. В позд­ний пе­ри­од брон­зо­во­го ве­ка (15–14 вв. до н. э.) на­ря­ду с ала­куль­ской су­ще­ст­во­ва­ли фё- до­ров­ская куль­ту­ра ан­д­ро­нов­ской общ­но­сти и сме­шан­ные ала­куль­ско-фё­до­ров­ские ком­плек­сы; позд­нее в ала­куль­скую сре­ду про­ни­ка­ли но­си­те­ли чер­ка­скуль­ской куль­ту­ры. В фи­наль­ный пе­ри­од брон­зо­во­го ве­ка (12–9 вв. до н. э.) на тер­ри­то­рии совр. К. о. со­су­ще­ст­во­ва­ли ме­жов­ская и бар­ха­тов­ская «ан­д­ро­но­ид­ные» куль­ту­ры юга тай­ги и се­ве­ра ле­со­сте­пи При­ура­лья и За­ура­лья, алек­се­ев­ско-сар­га­рин­ская (ва­ли­ко­вой ке­ра­ми­ки куль­ту­ры – общ­но­сти) в степ­ных рай­онах, кон­такт­ная зо­на.

В на­ча­ле ран­не­го же­лез­но­го ве­ка (с 7/6 в. до н. э.) тер­ри­то­рию К. о. за­ни­ма­ли баи­тов­ская куль­ту­ра и го­ро­хов­ская куль­ту­ра, ас­си­ми­ли­ро­ван­ная сар­гат­ской куль­ту­рой. Её рас­пад свя­зан с ми­гра­ция­ми сер. 1-го тыс. н. э., в т. ч. с экс­пан­си­ей 1-го Тюрк­ско­го ка­га­на­та. В То­бо­ло-Ишим­ской ле­со­сте­пи с сер. 1-го тыс. рас­про­стра­ня­ет­ся ба­каль­ская куль­ту­ра, от­ра­жаю­щая тюр­ки­за­цию час­ти уг­ров. С про­ник­но­ве­ни­ем ко­чев­ни­ков, близ­ких ки­ма­кам и кип­ча­кам, свя­зы­ва­ют кур­ган­ные мо­гиль­ни­ки и сто­ян­ки си­не­гла­зов­ско­го ти­па (10–12 вв.). Се­вер­нее жи­ли уг­ры, ос­та­вив­шие па­мят­ни­ки пет­рог­ром­ско­го ти­па имол­ча­нов­ской куль­ту­ры, сме­няю­щие­ся юдин­ской куль­ту­рой. В 13 в. эти зем­ли вхо­ди­ли в Зо­ло­тую Ор­ду, за­тем – в Си­бир­ское хан­ст­во.

За­се­ле­ние тер­ри­то­рии совр. К. о. рус­ски­ми на­ча­лось с 1640-х гг., ох­ва­тив сна­ча­ла При­исе­тье и При­то­бо­лье (1640–1660-е гг.), а за­тем При­ми­ас­сье (1670–1680-е гг.). Сю­да ста­ли пе­ре­се­лять­ся про­мыш­лен­ные, слу­жи­лые, по­сад­ские, «охо­чие», «гу­ля­щие» лю­ди, ухо­див­шие из Ев­роп. час­ти Рус. гос-ва, где ут­вер­ди­лось кре­по­ст­ное пра­во и ос­та­ва­лось всё мень­ше сво­бод­ных зе­мель. «Но­во­при­ход­цы» осе­да­ли вдоль вод­ных ар­те­рий, боль­ших и ма­лых рек: Ала­бу­га, Бар­не­ва, Ик, Ирюм, Исеть, Ич­ки­на, Ка­тай­ка, Ко­чер­дык, Кур­та­мыш, Мен­дер­ка, Ми­асс, Си­на­ра, Су­ерь, Те­ча, То­бол, Утяк, Чёр­ная, Уба­ган, Уй, Юр­га­мыш, Ялым. От­ме­чен­ные гид­ро­ни­мы, имею­щие раз­но­об­раз­ное (до­тюрк­ское, тюрк. и слав.) про­ис­хо­ж­де­ние, да­ли на­зва­ния де­сят­кам на­се­лён­ных пунк­тов Юж. За­ура­лья, со­хра­нив­шим­ся до нач. 21 в. Пер­вым рус. на­се­лён­ным пунк­том в ре­гио­не стал Дал­ма­тов мон. . Вслед за ним поя­ви­лись ост­ро­ги – Исет­ский (1650), Ка­тай­ский (1655), Ялу­то­ров­ский (1659), Мас­лян­ский (1668), Биш­киль­ский (1669), Крас­но­гор­ский (1671) и др.; сло­бо­ды – Ме­хон­ская (1660), Шад­рин­ская, Тер­сюк­ская (обе 1662), Бе­ло­зер­ская (1665), Усть-Ми­ас­ская (1670), Ца­рё­во Го­ро­ди­ще (1679; ны­не г. Кур­ган) и др.

По­се­лен­цам при­шлось столк­нуть­ся с не­про­стой во­ен.-по­ли­тич. об­ста­нов­кой в ре­гио­не. Эт­нич. со­став ме­ст­но­го на­се­ле­ния был пред­став­лен та­та­ра­ми, баш­ки­ра­ми (на­ча­ли ко­ло­ни­за­цию зап. час­ти совр. К. о. поч­ти од­но­вре­мен­но с рус­ски­ми), здесь ко­че­ва­ли но­гаи и кал­мы­ки, а в кон. 17 в. сю­да ста­ли про­ни­кать кир­гиз-кай­са­ки (ка­за­хи). От­ря­ды ко­чев­ни­ков на­па­да­ли на рус. се­ле­ния, уби­ва­ли жи­те­лей, часть уго­ня­ли в плен для про­да­жи в раб­ст­во, за­хва­ты­ва­ли иму­ще­ст­во, скот. Для за­щи­ты осе­дав­ше­го в крае мир­но­го на­се­ле­ния от на­бе­гов ко­чев­ни­ков и от встреч­но­го по­то­ка башк. ко­ло­ни­за­ции в 1740–50-х гг. соз­да­на сис­те­ма обо­ро­нит. ли­ний , что сыг­ра­ло важ­ную роль в ста­би­ли­за­ции во­ен.-по­ли­тич. об­ста­нов­ки в Юж. За­ура­лье (тем не ме­нее на­бе­ги ко­чев­ни­ков про­дол­жа­лись вплоть до кон. 1780-х гг.).

В 18 – нач. 20 вв. тер­ри­то­рия Юж. За­ура­лья вхо­ди­ла в со­став Си­бир­ской (с 1782 То­боль­ской) губ. (1708–1919; в 1782–96 То­боль­ское на­ме­ст­ни­че­ст­во), Орен­бург­ской губ. (1744–82, 1796–1919) и Уфим­ско­го на­ме­ст­ни­че­ст­ва (1782–96), Перм­ской губ. (1781–1919; до 1796 Перм­ское на­ме­ст­ни­че­ст­во). В 1712 и 1782 ста­тус го­ро­дов по­лу­чи­ли сло­бо­ды Шад­рин­ская и Ца­рё­во Го­ро­ди­ще (Кур­ган).

С 18 в. ре­ги­он ис­поль­зо­вал­ся как ме­сто ссыл­ки, в 1800 в Кур­ган при­был пер­вый по­ли­тич. ссыль­ный – нем. пи­са­тель А. Ко­це­бу. В 19 в. на по­се­ле­нии в ре­гио­не жи­ли де­каб­ри­сты, уча­ст­ни­ки Польского вос­ста­ния 1863–64 и др.

В 1-й пол. 19 в. на тер­ри­то­рию совр. К. о. пе­ре­се­ля­лись вы­ход­цы из мн. гу­бер­ний цен­тра и за­па­да Ев­роп. Рос­сии, а так­же из ма­ло­рос­сий­ских гу­бер­ний. Со 2-й пол. 19 в. пре­об­ла­даю­щим в ре­гио­не стал ес­теств. при­рост на­се­ле­ния. Осн. на­се­ле­ние тер­ри­то­рии совр. К. о. со­став­ля­ли ­русские, в Шад­рин­ском у. сфор­ми­ро­ва­лись зна­чит. груп­пы баш­кир и та­тар-ми­ша­рей.

В 1893 че­рез тер­ри­то­рию совр. К. о. от­кры­то дви­же­ние по Транс­си­бир­ской ма­ги­ст­ра­ли, в 1913 – по ж.-д. ли­нии Си­нар­ская – Шад­ринск. В 1894 в Кур­ган­ском окр. бы­ли от­кры­ты 2 пер­вых в Си­би­ри за­во­да по про­из-ву экс­порт­но­го сли­воч­но­го мас­ла. В 1896 в с. Ма­лые Дуб­ра­вы Кур­ган­ско­го окр. об­ра­зо­ва­лась од­на из пер­вых в Си­би­ри мас­ло­дель­ных ар­те­лей. В но­яб. 1907 в Кур­га­не уч­ре­ж­дён Со­юз си­бир­ских мас­ло­дель­ных ар­те­лей (в 1912 его Кур­ган­ская кон­то­ра объ­е­ди­ня­ла 106 ар­те­лей), в 1914 в Кур­ган­ском у. на­счи­ты­ва­лось 198 мас­ло­за­во­дов. В го­ды сто­лы­пин­ской аг­рар­ной ре­фор­мы ре­ги­он слу­жил пе­ре­ва­лоч­ным пунк­том для пе­ре­се­ле­ния кре­сть­ян из Ев­роп. час­ти Рос­сии в Си­бирь.

В но­яб. – дек. 1917 в ре­гио­не ус­та­нов­ле­на сов. власть. В нач. 1918 Кур­ган­ский и Шад­рин­ский со­ве­ты осу­ще­ст­ви­ли на­цио­на­ли­за­цию ме­ст­ных пред­при­ятий. В ию­не 1918 в ре­зуль­та­те Че­хо­сло­вац­ко­го кор­пу­са вы­сту­п­ле­ния 1918 сов. власть па­ла. Тер­ри­то­рия совр. К. о. ока­за­лась под кон­тро­лем Вре­мен­но­го си­бир­ско­го пра­ви­тель­ст­ва (авг. – сент. 1918), Уфим­ской ди­рек­то­рии (сент. – но­яб. 1918), «Ом­ско­го пра­ви­тель­ст­ва» (но­яб. 1918 – авг. 1919). В ре­гио­не дей­ст­во­ва­ли от­ря­ды крас­ных пар­ти­зан. Ле­том – осе­нью 1919 в хо­де Вос­точ­но­го фрон­та на­сту­п­ле­ния 1919–20 вой­ска РККА за­ня­ли тер­ри­то­рию совр. Кур­ган­ской об­лас­ти.

В 1919–43 адм.-терр. при­над­леж­ность Юж. За­ура­лья не­од­но­крат­но ме­ня­лась: в авг. 1919 Кур­ган­ский у. пе­ре­дан в Че­ля­бин­скую губ., Шад­рин­ский – в Ека­те­рин­бург­скую губ.; в 1923–34 тер­ри­то­рия совр. К. о. вхо­ди­ла в со­став Ураль­ской обл.; в 1934–43 – Че­ля­бин­ской обл.

Гражданская вой­на 1917–22 не­га­тив­но ска­за­лась на со­стоя­нии эко­но­ми­ки ре­гио­на. Пре­кра­ти­ли ра­бо­тать мн. пром. пред­при­ятия, глу­бо­кий кри­зис пе­ре­жи­ва­ло с. х-во. Зи­мой – ле­том 1921 Юж. За­ура­лье ста­ло од­ним из цен­тров За­пад­носи­бир­ско­го вос­ста­ния 1921. На­чи­ная с 1923 по­сте­пен­но шло вос­ста­нов­ле­ние с. х-ва, бы­ст­ры­ми тем­па­ми раз­ви­ва­лось жи­вот­но­вод­ст­во, соз­да­вав­шее ос­но­ву для вос­ста­нов­ле­ния мас­ло­де­лия. Од­но­вре­мен­но вос­ста­нав­ли­ва­лась и про­мыш­лен­ность.

В свя­зи с эва­куа­ци­ей в го­ды Великой Отечественной вой­ны 15 пред­при­ятий из Ев­роп. час­ти РСФСР (за­во­дов – с.-х. ма­ши­но­строе­ния, де­ре­во­об­ра­ба­ты­ваю­щих стан­ков, ме­ха­ни­че­ско­го, ав­то­аг­ре­гат­но­го, ме­тал­ло­про­кат­но­го, те­ле­фон­но­го, на­сос­но-ком­прес­сор­но­го, швей­ной фаб­ри­ки и др.) ре­ги­он пре­вра­тил­ся в про­мыш­лен­но-аг­рар­ный. Пред­при­ятия ре­гио­на вне­сли боль­шой вклад в снаб­же­ние дей­ст­вую­щих час­тей про­до­воль­ст­ви­ем, об­мун­ди­ро­ва­ни­ем, воо­ру­же­ни­ем.

К. о. об­ра­зо­ва­на 6.2.1943 пу­тём вы­де­ле­ния из со­ста­ва Че­ля­бин­ской обл. В по­сле­во­ен­ный пе­ри­од про­дол­жа­лось по­сту­па­тель­ное раз­ви­тие с. х-ва и пром-сти. В 1945–47 ор­га­ни­зо­ва­но про­из-во с.-х. ма­шин, бен­зо­за­прав­щи­ков, цен­тро­беж­ных на­со­сов, про­ти­во­по­жар­но­го обо­ру­до­ва­ния; в 1950-е гг. ре­кон­ст­руи­ро­ва­но 11 пром. пред­при­ятий, в строй всту­пи­ли за­во­ды – ма­ши­но­строи­тель­ный, хи­мич. ма­ши­но­строе­ния, ар­ма­тур­ный, ав­то­бус­ный, мед. пре­па­ра­тов. В 1954–60 ос­вое­но ок. 540 тыс. га це­лин­ных и за­леж­ных зе­мель, в ре­зуль­та­те че­го по­сев­ные пло­ща­ди К. о. уве­ли­чи­лись на 20%. В 1960–80-е гг. даль­ней­шее раз­ви­тие по­лу­чи­ли с.-х. и хи­мич. ма­ши­но­строе­ние, про­из-во ав­то­бу­сов, по­ли­гра­фич. и до­рож­но-стро­ит. обо­ру­до­ва­ния, при этом важ­ное ме­сто в эко­но­ми­ке про­дол­жа­ло за­ни­мать сель­ское хо­зяй­ст­во.

Авторы раздела: М. П. Во­хмен­цев (ар­хео­ло­гия), В. А. Кис­ли­цын, В. В. Пун­да­ни (ис­то­рия).

Дополнительная литература:

Бу­гае­ва Н. И. Ком­по­зи­ци­он­ные осо­бен­но­сти ар­хи­тек­тур­но­го ком­плек­са Дал­ма­то­ва мо­на­сты­ря и его зна­че­ние // Во­про­сы тео­рии и прак­ти­ки ар­хи­тек­тур­ной ком­по­зи­ции. М., 1979;

Лав­рен­ть­ев М. В. Гео­гра­фия Кур­ган­ской об­лас­ти. Че­ля­бинск, 1984;

По­тем­ки­на Т. М. Брон­зо­вый век ле­со­сте­пи При­то­бо­лья. М., 1985;

Фе­до­то­ва К. П. Фло­ра Кур­ган­ской об­лас­ти. Кур­ган, 1988;

Про­из­ве­де­ния ис­кус­ст­ва из со­б­ра­ния Шад­рин­ско­го го­род­ско­го крае­вед­че­ско­го му­зея. Кур­ган, 1990; Зем­ля Кур­ган­ская: про­шлое и на­стоя­щее. Кур­ган, 1992–1997. Вып. 1–20;

Ви­но­гра­дов Н.Б. Ар­хео­ло­ги­че­ская кар­та Кур­ган­ской об­лас­ти. Кур­ган, 1993;

Кур­ган­ская об­ласть. М., 1993;

Хра­мы Шад­рин­ско­го уез­да / Ред.-сост. С. Б. Бо­ри­сов, А. М. Брит­вин. Шад­ринск, 1994;

Ис­то­рия Кур­ган­ской об­лас­ти. Кур­ган, 1995–2002. Т. 1–7;

Кур­ган­ский об­ла­ст­ной ху­до­же­ст­вен­ный му­зей и куль­ту­ра края. Кур­ган, 1997;

Буб­нов В.А. Раз­ви­тие ма­ши­но­строе­ния в За­ура­лье. Кур­ган, 2000;

Кур­ган­ские хро­ни­ки: 1662–2000. Кур­ган, 2002;

Крас­ная кни­га Кур­ган­ской об­лас­ти. Кур­ган, 2002;

Ве­тер вре­мен: Кур­ган­ской об­лас­ти – 60 лет. Кур­ган, 2003;

Кур­ган­ская об­ласть в циф­рах за 60 лет: Ста­ти­сти­че­ский сбор­ник. Кур­ган, 2003;

Кур­ган­ская об­ласть: Ли­де­ры и вре­мя. Кур­ган, 2003

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *