.

Гробница Хумаюна Дели

Биография

В 1530 году Хумаюн унаследовал индийские владения своего отца Бабура. Его владычество над афганцами и раджпутами было эфемерным, а султан Гуджарата Бахадур-шах открыто стал посягать на владения молодого падишаха и в 1531 году захватил Малаву. В 1535 году войска Хумаюна заняли Гуджарат, однако война продолжалось до самой смерти Бахадур-шаха два года спустя.

Между тем Хумаюну бросил вызов бывший военачальник Бабура Шер-хан, ставший бихарским правителем под именем Шер-шах. Ранее Хумаюн побеждал его при осаде Чунара в 1531 году, но со временем Шер-хан собрал под своими знаменами пуштунские афганские племена, недовольные властью династии Великих моголов, и с их помощью к 1538 году получил контроль над Бенгалией. Бенгальский султан Махмуд-шах бежал к Хумаюну, который вскоре во главе внушительного войска вторгся в Бенгалию и вернул её столицу Гаур. Однако через девять месяцев Хумаюн оставил Бенгалию, и Шер-хан вновь перешёл в наступление.

После поражений при Чауса (27 июня 1539) и под Канауджем (весна 1540) Хумаюн, оставив Дели и Агру, был вынужден уступить индийские владения Шер-шаху и искать спасения сначала в Лахоре, затем в Синде, где у него родился сын Акбар, потом в Марваре, однако индуистский правитель последнего Малдева Ратхор перешёл на сторону Шер-шаха. Хумаюн отступил ещё дальше, в Кабул и Кандагар, надеясь оттуда вернуть свой трон. Однако напряжённые отношения между тремя его братьями не способствовали этому, и Хумаюну пришлось искать убежища в Иране.

В 1544 году он заручился поддержкой сефевидского шаха Тахмаспа I, в обмен на что ему пришлось перейти из суннизма в шиизм. На следующий год Шер-шах погиб от взрыва собственных боеприпасов при осаде крепости Каланджар, и Хумаюн начал кампанию по возвращению в Индию. Для начала он отобрал у своего брата Камран-мирзы Кандагар и Кабул. В 1545—1550 годах в период борьбы с Камраном ему приходилось дважды уходить из Кабула.

После смерти Шер-шаха его наследники рассорились друг с другом, чем Хумаюн не преминул воспользоваться. В феврале 1555 года он овладел Лахором и, разгромив суридского правителя Сикандар-шаха III, в июле вернул себе Агру и Дели.

Хумаюн принял у себя османскую экспедицию Сейди Али-реиса. Подобно многим своим предкам, Хумаюн был неравнодушен к астрологии и астрономии. Однажды, когда он спускался из библиотеки со стопкой книг, зазвучал азан. Набожный правитель попытался преклонить колени, но запутался в полах своего платья и скатился кубарем по лестнице. От полученной черепно-мозговой травмы несколько дней спустя он скончался.

Описание жизни Хумаюна составила его сестра Гульбадан-бегим. Гробница Хумаюна в Дели считается прообразом построенного его правнуком Шах-Джаханом Тадж-Махала и является памятником Всемирного наследия.

Отрывок, характеризующий Хумаюн

Пьер был тем отставным добродушно доживающим свой век в Москве камергером, каких были сотни.
Как бы он ужаснулся, ежели бы семь лет тому назад, когда он только приехал из за границы, кто нибудь сказал бы ему, что ему ничего не нужно искать и выдумывать, что его колея давно пробита, определена предвечно, и что, как он ни вертись, он будет тем, чем были все в его положении. Он не мог бы поверить этому! Разве не он всей душой желал, то произвести республику в России, то самому быть Наполеоном, то философом, то тактиком, победителем Наполеона? Разве не он видел возможность и страстно желал переродить порочный род человеческий и самого себя довести до высшей степени совершенства? Разве не он учреждал и школы и больницы и отпускал своих крестьян на волю?
А вместо всего этого, вот он, богатый муж неверной жены, камергер в отставке, любящий покушать, выпить и расстегнувшись побранить легко правительство, член Московского Английского клуба и всеми любимый член московского общества. Он долго не мог помириться с той мыслью, что он есть тот самый отставной московский камергер, тип которого он так глубоко презирал семь лет тому назад.
Иногда он утешал себя мыслями, что это только так, покамест, он ведет эту жизнь; но потом его ужасала другая мысль, что так, покамест, уже сколько людей входили, как он, со всеми зубами и волосами в эту жизнь и в этот клуб и выходили оттуда без одного зуба и волоса.
В минуты гордости, когда он думал о своем положении, ему казалось, что он совсем другой, особенный от тех отставных камергеров, которых он презирал прежде, что те были пошлые и глупые, довольные и успокоенные своим положением, «а я и теперь всё недоволен, всё мне хочется сделать что то для человечества», – говорил он себе в минуты гордости. «А может быть и все те мои товарищи, точно так же, как и я, бились, искали какой то новой, своей дороги в жизни, и так же как и я силой обстановки, общества, породы, той стихийной силой, против которой не властен человек, были приведены туда же, куда и я», говорил он себе в минуты скромности, и поживши в Москве несколько времени, он не презирал уже, а начинал любить, уважать и жалеть, так же как и себя, своих по судьбе товарищей.
На Пьера не находили, как прежде, минуты отчаяния, хандры и отвращения к жизни; но та же болезнь, выражавшаяся прежде резкими припадками, была вогнана внутрь и ни на мгновенье не покидала его. «К чему? Зачем? Что такое творится на свете?» спрашивал он себя с недоумением по нескольку раз в день, невольно начиная вдумываться в смысл явлений жизни; но опытом зная, что на вопросы эти не было ответов, он поспешно старался отвернуться от них, брался за книгу, или спешил в клуб, или к Аполлону Николаевичу болтать о городских сплетнях.
«Елена Васильевна, никогда ничего не любившая кроме своего тела и одна из самых глупых женщин в мире, – думал Пьер – представляется людям верхом ума и утонченности, и перед ней преклоняются. Наполеон Бонапарт был презираем всеми до тех пор, пока он был велик, и с тех пор как он стал жалким комедиантом – император Франц добивается предложить ему свою дочь в незаконные супруги. Испанцы воссылают мольбы Богу через католическое духовенство в благодарность за то, что они победили 14 го июня французов, а французы воссылают мольбы через то же католическое духовенство о том, что они 14 го июня победили испанцев. Братья мои масоны клянутся кровью в том, что они всем готовы жертвовать для ближнего, а не платят по одному рублю на сборы бедных и интригуют Астрея против Ищущих манны, и хлопочут о настоящем Шотландском ковре и об акте, смысла которого не знает и тот, кто писал его, и которого никому не нужно. Все мы исповедуем христианский закон прощения обид и любви к ближнему – закон, вследствие которого мы воздвигли в Москве сорок сороков церквей, а вчера засекли кнутом бежавшего человека, и служитель того же самого закона любви и прощения, священник, давал целовать солдату крест перед казнью». Так думал Пьер, и эта вся, общая, всеми признаваемая ложь, как он ни привык к ней, как будто что то новое, всякий раз изумляла его. – «Я понимаю эту ложь и путаницу, думал он, – но как мне рассказать им всё, что я понимаю? Я пробовал и всегда находил, что и они в глубине души понимают то же, что и я, но стараются только не видеть ее . Стало быть так надо! Но мне то, мне куда деваться?» думал Пьер. Он испытывал несчастную способность многих, особенно русских людей, – способность видеть и верить в возможность добра и правды, и слишком ясно видеть зло и ложь жизни, для того чтобы быть в силах принимать в ней серьезное участие. Всякая область труда в глазах его соединялась со злом и обманом. Чем он ни пробовал быть, за что он ни брался – зло и ложь отталкивали его и загораживали ему все пути деятельности. А между тем надо было жить, надо было быть заняту. Слишком страшно было быть под гнетом этих неразрешимых вопросов жизни, и он отдавался первым увлечениям, чтобы только забыть их. Он ездил во всевозможные общества, много пил, покупал картины и строил, а главное читал.

Он читал и читал всё, что попадалось под руку, и читал так что, приехав домой, когда лакеи еще раздевали его, он, уже взяв книгу, читал – и от чтения переходил ко сну, и от сна к болтовне в гостиных и клубе, от болтовни к кутежу и женщинам, от кутежа опять к болтовне, чтению и вину. Пить вино для него становилось всё больше и больше физической и вместе нравственной потребностью. Несмотря на то, что доктора говорили ему, что с его корпуленцией, вино для него опасно, он очень много пил. Ему становилось вполне хорошо только тогда, когда он, сам не замечая как, опрокинув в свой большой рот несколько стаканов вина, испытывал приятную теплоту в теле, нежность ко всем своим ближним и готовность ума поверхностно отзываться на всякую мысль, не углубляясь в сущность ее. Только выпив бутылку и две вина, он смутно сознавал, что тот запутанный, страшный узел жизни, который ужасал его прежде, не так страшен, как ему казалось. С шумом в голове, болтая, слушая разговоры или читая после обеда и ужина, он беспрестанно видел этот узел, какой нибудь стороной его. Но только под влиянием вина он говорил себе: «Это ничего. Это я распутаю – вот у меня и готово объяснение. Но теперь некогда, – я после обдумаю всё это!» Но это после никогда не приходило.
Натощак, поутру, все прежние вопросы представлялись столь же неразрешимыми и страшными, и Пьер торопливо хватался за книгу и радовался, когда кто нибудь приходил к нему.
Иногда Пьер вспоминал о слышанном им рассказе о том, как на войне солдаты, находясь под выстрелами в прикрытии, когда им делать нечего, старательно изыскивают себе занятие, для того чтобы легче переносить опасность. И Пьеру все люди представлялись такими солдатами, спасающимися от жизни: кто честолюбием, кто картами, кто писанием законов, кто женщинами, кто игрушками, кто лошадьми, кто политикой, кто охотой, кто вином, кто государственными делами. «Нет ни ничтожного, ни важного, всё равно: только бы спастись от нее как умею»! думал Пьер. – «Только бы не видать ее , эту страшную ее «.
В начале зимы, князь Николай Андреич Болконский с дочерью приехали в Москву. По своему прошедшему, по своему уму и оригинальности, в особенности по ослаблению на ту пору восторга к царствованию императора Александра, и по тому анти французскому и патриотическому направлению, которое царствовало в то время в Москве, князь Николай Андреич сделался тотчас же предметом особенной почтительности москвичей и центром московской оппозиции правительству.

maximus101

Мавзолей могольского императора Хумаюна в Дели — первое значимое воплощение идеи райского сада в погребальной архитектуре на территории Индостана. Знаменитый Тадж Махал в Агре стал дальнейшим продолжением этой идеи. При этом само собой у «первого воплощения» были предшественники. Также можно сказать, что гробница Хумаюна — это и зримый образ легендарного Асгарда, так как погребальные комплексы Великих Моголов соответствовали всем внешним признакам скандинавского жилища богов.
Этот пост о моем посещении усыпальницы Хумаюна и других ближайших в нему погребальных комплексов в Дели. Также я немного раскрою историю происхождения подобных райских парков.

Насир-уд-дину Мухаммаду Хумаюну (1508, Кабул — 1556, Дели) — второму падишаху Империи Великих Моголов судьба уготовила многие испытания и невзгоды. Этот правитель в результате неудачной войны за власть утерял свои владения в Северной Индии и был вынужден скитаться по всей Центральной Азии целых 15 лет. Пока в конце жизни удача не повернулась к нему лицом, за год до своей смерти Хумаюн смог вернуться в Дели. Там он и умер, причем опять же в результате случайного падения на лестнице внутри башни-библиотеки. Об этой башне (или павильоне) в крепости Пурана Кила я писал ранее.

Естественно, что в момент смерти (в 1556 году) у Хумаюна не было даже намека на какой-либо мавзолей. Из-за постоянных странствий он не имел возможности думать о своем посмертном прославлении. Гробницу императора стала строить его жена Бега-бегум Сахиба (она также была его двоюродной сестрой), причем строительство началось не раньше 1562 года, а закончилось только в 1571 г. Изначально, тело Хумаюна было захоронено в крепости Пурана Кила, затем его перемещали какое-то время по Индии. Соответственно, в своем мавзолее Хумаюн упокоился не раньше 1570 г., т.е. примерно через 14 лет после смерти.

Так как проект архитектурно-паркового ансамбля гробницы Хумаюна был во многом новаторским, многих исследователей занимал вопрос происхождения этого мавзолея. Строительство комплекса приписывают Мираку Мирзе Гийясу — персидскому архитектору, вывезенному из Герата (ныне Афганистан), он много строил в Герате и Бухаре. Также, часто отмечается, что прообразом гробницы Хумаюна мог быть знаменитый Гур Эмир — мавзолей Тамерлана в Самарканде.
С последним сложно согласиться, так как погребальный комплекс Тимура вообще не имел садово-паркового ансамбля. Гур Эмир — это комплекс разновременных построек, занимающих относительно небольшую площадь. В то время как мавзолей Хумаюна — это созданный по одному проекту и стилистически единый архитектурно-парковый ансамбль, где центральное строение, собственно, сам мавзолей, является лишь частью общего замысла архитектора. Нет никакого сомнения, что в основе проекта гробницы Хумаюна лежит представление о «парадизе» — рае и райском саде. Семантику парка-парадиза и его связь с идеей библейского рая я специально разбирал в прошлой статье.

Желание видеть в мавзолее Хумаюна продолжение традиций тимуридского Самарканда в целом понятно. Ведь сами Великие Моголы были тюрко-монголами — выходцами из Средней Азии, потомками Тимуридов и Чингизидов. Но нужно признать, что в Средней Азии не были обнаружены парковые комплексы подобные садам Великих Моголов. Тем более их не было в среднеазиатской погребальной архитектуре.
Удивительно, но ранние парковые ансамбли, подобные чахар-багу (четыре сада) что в гробнице Хумаюна, до сих пор не были найдены и в самом Иране. Самым старым сохранившимся персидским садом в Иране считается сад Фин под Кашаном, его обустроили в 1591 году. То есть этот старейший персидский сад моложе садов Хумаюна на 20 лет! Регулярный ранний исламский сад можно увидеть только в Магрибе, например, в Испании в Альгамбре. Это сады Хенералифе (1302—1309) и знаменитый Львиный дворик (1362-1391), который тоже условно можно назвать садом.

Несомненно, что сады и парки — это чрезвычайно уязвимые памятники, большая их часть до нашего времени просто не сохранилась. Но крупные монументальные сооружения подобные мавзолею Хумаюна или Тадж Махалу не могли исчезнуть совсем бесследно. Поэтому можно констатировать, что в Иране и Средней Азии в средние века отсутствовали подобные крупные погребальные комплексы. Здесь можно вспомнить многочисленные мавзолеи мамлюков в Каире или Дамаске, шатровые гробницы сельджуков в Малой Азии. Все эти сооружения, даже обладая порой очень приличной высотой (например, старейший исламский башенный мавзолей в Иране Гумбат-и Кабус более 50 м.) занимали относительно небольшую площадь. Мавзолеи мамлюков в Каире часто стояли впритык друг к другу и имели лишь незначительные прилегающие к ним огороженные дворы. Отсутствие погребальной гигантомании в ранней исламской архитектуре объяснялось в том числе и религиозными правилами. Ведь, ранний ислам не приветствовал возведение вообще каких-либо монументов над могилами. Первых исламских халифов хоронили в простых ямах в земле без опознавательных знаков.

Идея о земном райском саде для умершего правителя появляется видимо в самой Индии. Именно здесь можно увидеть ранние погребальные монументы правителей подобные «парадизу» гробницы Хумаюна. Это мавзолеи предшественников Великих Моголов — султанов династий Лоди и Сеидов. Хотя несомненно, что регулярные парки присутствовали на территории Арабского халифата, иначе сложно объяснить существование похожих садов в мавританской Испании и Персии.
Есть мнение, что на идею садов Великих Моголов повлиял парк основателя этой династии Бабура в Кабуле. Это вполне возможно. Правда, непонятно, откуда Бабур заимствовал проект своего сада, а главное, совсем непонятно, что он из себя представлял изначально. Дело в том, что сад Бабура в Кабуле стал для всех Моголов святым местом, и каждый из них пытался его как-то перестраивать. Поэтому, вполне возможно, что сад Бабура в своем теперешнем виде появился не раньше 17 века, а скорее всего и еще позже.

Классический персидский чахар-баг (четыре сада) — это регулярный четырехчастный сад, территория которого разбивается водными каналами, соответственно, на четыре равные части. В свою очередь, эти части могут разбиваться на меньшие квадраты или прямоугольники, как мы можем это наблюдать в усыпальнице Хумаюна. Весь сад всегда огорожен стеной, ведь со времен древнего мира персидское слово «парадиз» означало огороженное пространство. Интересно, что персидские средневековые сады продолжают идею именно «правильного огороженного сада», восходящую к паркам Ахеменидской Персии, а не библейское представление об Эдеме (восточном саде), хотя в Коране есть термин обозначающий рай — Jannat ‘Adn, где ‘Adn соответствует древнееврейскому Эден/Эдем. Но тексты Корана и хадисов свидетельствуют, что исламский рай — это все тот же «парадиз» (فردوس, фирдаус, firdaws, от авест. pairidaēza- огороженный участок), который разделен на четыре части.
«Два райских сада с посудой всей утварью из золота, два райских сада с посудой и всей утварью из серебра. А людей от созерцания их Господа разделяет лишь завеса Величия в вечном раю» (Бухари 4878, Муслим 180)
«И если вы просите, то просите Фирдаус, потому, что это самая высшая и самая средняя часть рая. Из неё текут реки рая, а над ним Трон Милостивого». (Бухари 2790, Муслим 7423)

Несомненно, что правильная планировка парка и каналы для воды в мавзолее Хумаюна повторяют сады империи Ахеменидов, прежде всего знаменитый сад Кира Великого в Пасаргадах. Есть все основания думать, что гробница самого основателя Персидской империи находилась в саду огороженном стенами или галереями.
Арриан писал о гробнице Кира II:
«В Пасаргадах в царском саду находится гробница Кира; вокруг неё — роща, усаженная разнообразными деревьями и орошаемая ручейками, и луг с высокой травой…»
Гробница Кира Великого в Пасаргадах.
Именно гробница персидского царя Кира Великого стала прообразом для всех последующих мавзолеев. Но очень странно, что между временем создания усыпальницы первого персидского царя и гробницы Хумаюна прошло так много времени — более 2 тыс. лет! В сущности, получается, что идея первого персидского мавзолея была повторно воплощена только в 16 веке на территории Индии. Можно сделать предположение, что на исламскую погребальную архитектуру повлияли идеи из далекого Китая, ведь не нужно забывать, что все исламские династии в Индии формировались выходцами из Средней Азии — представителями тюркских и монгольских этносов. Видимо, именно кочевые династии актуализировали в исламском мире идеи о погребальных дворцах, которые они могли заимствовать у китайских императоров и аристократов.
Про китайские мавзолеи и пирамидальные гробницы я в свое время писал очень много. Общие планы гробниц делийских султанов и мавзолеев Великих моголов в целом повторяют китайские образцы, где огромные территории правильной формы (квадратной или прямоугольной) обносились настоящими крепостными стенами, в центре подобных упорядоченных пространств как правило высилась глиняная пирамида-мавзолей. Вероятно, что пустые пространства вокруг пирамид китайских императоров могли превращаться в сады или парки. Грандиозные китайские мавзолеи в своей сути видимо повторяли более ранние скифские погребальные комплексы, а те в свою очередь могли иметь родство и со знаменитым мавзолеем Кира Великого в Пасаргадах. Таким образом круг замыкался, и идеи из далекой древности воплощались уже в поздних гробницах могольских императоров. Но могут быть и иные версии, в частности, влияние более близкого для Моголов индуизма, о чем я немного напишу чуть ниже.
На фото раскопанные каналы парка Кира Великого в Пасаргадах. Можно заметить, что они в точности повторяют водные артерии мавзолея Хумаюна.
Квадратные бассейны служили, как и в саду Хумаюна, для контроля за уровнем воды и соединения перпендикулярных каналов.
Воду для каналов и бассейнов для мавзолея поднимали из реки Джамны, в 16 веке она протекала почти рядом с гробницей (как это можно увидеть сейчас в Тадж-Махале в Агре). Со временем, река в Дели существенно сдвинулась к востоку.
Главный зал мавзолея Хумаюна и его мраморное надгробие.
Единственное строение внутри стен парка — так называемый мавзолей Парикмахера. Кому он принадлежал неизвестно. В центральном здании гробницы Хумаюна также захоронено великое множество представителей династии Великих Моголов — жены, наложницы, родственники и даже некоторые императоры, всего более 100 человек.
Внешняя стена комплекса Хумаюна.
Непосредственно к гробнице Хумаюна примыкает так называемый Арабский двор (или караван-сарай) Араб-сараи. Есть две версии происхождения этого весьма внушительного строения. Или оно было возведено Бегой Бегум (женой Хумаюна и создательницей всего комплекса) для рабочих, которые должны были возводить усыпальницу императора, в 1560-61 гг., т.е. его построили за несколько лет до возведения самого мавзолея. Или это рынок возведенный в 17 веке. Возможно, что обе эти теории можно совместить.
Надо сказать, что очень многие мечети и крупные мазары (усыпальницы святых людей в суфизме) часто содержались за счет многих коммерческих заведений — рынков, гостиниц караван-сараев, мастерских и т.д. Рынок входивший в комплекс гробницы Хумаюна мог финансово поддерживать огромное садово-парковое хозяйство мавзолея.
Колодец-баули на территории Арабского двора.
К мавзолею Хумаюна примыкает также еще один крупный погребальный комплекс. Это гробница Афсарвала (вариант вали), кто это был неизвестно. Афсар — офицер, вали — губернатор или святой. В мавзолее есть дата — 1566 г. Стилистика мавзолея Афсарвали напоминает сооружения прежней династии Лоди или ранних Моголов. Видимо, этот комплекс строился или одновременно с гробницей Хумаюна или даже раньше. Комплекс Афсарвали состоит из отдельно стоящего мавзолея и мечети, оба сооружения подняты на каменную платформу и находятся в центре обширного двора огороженного крепкими стенами. В общем, здесь есть все признаки еще одного «парадиза». Был ли в мавзолее Афсарвала свой парк неизвестно, скорее всего — да, иначе непонятно, как было обустроено обширное внутреннее пространство этого мемориального комплекса.
Интерьер мечети комплекса Афсарвала.
Мечеть Афсарвали — вид сзади.
Теперь мы мельком (через стену) ознакомимся еще с одним крупным мавзолеем рядом с комплексом Хумаюна. Это гробница Иса-хана (1453-1548 гг.), он прожил аж 95 лет, для средних веков это невероятно много. К сожалению, его комплекс был закрыт на реставрацию. В ходе которой, кстати, в 2011 году было выяснено, что гробница Иса-хана имела свой «погребальный» сад. Этот мавзолей был построен еще при жизни своего хозяина в 1547 году, т.е. на 20 лет раньше, чем гробница Хумаюна. Исходя из этого можно считать, что «парадиз» пуштунского аристократа Иса-хана и был прямым предшественником парка Хумаюна.
Гробница Иса-хана имеет интересную восьмиугольную форму, причем ограждение мавзолея повторяет форму центрального павильона — это тоже правильный октагон. Весь комплекс повторяет индо-исламскую стилистику усыпальниц прежних делийских династий Лоди и Сеидов. Округлость всего памятника чем-то напоминает буддийские ступы или изображение священной индуистской горы Меру.
Надо признать, что непосредственно индийское влияние на архитектуру афганской династии Лоди и их приемников Суридов весьма велико. Сам Шер Шах Сури — заклятый враг Великого могола Хумаюна возвел для себя гробницу под стать знаменитому Ангкор-Вату — в виде пирамидального сооружения на искусственном острове посреди искусственного же водоема. Можно только гадать, какими строками из Корана или хадисов руководствовался афганец Шер Шах Сури когда строил себе подобный мемориал.
Так как гробница Иса-хана была закрыта для осмотра, мне пришлось только обойти ее кругом. На фото внешняя стена мечети комплекса Иса-хана.
Стена мавзолея Иса-хана. Масштабы конечно впечатляют, а ведь этот человек даже не был султаном.
Во время осмотра района комплекса гробниц у реки Джамны рядом с мавзолеем Хумаюна я ставил себе наивную цель может быть случайно обнаружить некие следы города Килукхари. Этот город был построен Гияс уд-дином Балбаном в 13 веке и стал его новой столицей.
Килукхари был первым городом на территории нынешнего Дели полностью построенным мусульманами. Историк 16 века Абул Фазл Аллами писал, что «теперь Килукхари стал местом последнего приюта Хумаюна». То есть гробница могольского императора была возведена на месте руин дворцов столицы Гияс уд-дина Балбана (1265—1287). Этот правитель Делийского султаната прославился своими победами над монголами.
Естественно, я не нашел следов сооружений старше 16 века. Но зато осмотрел еще несколько погребальных комплексов времен Великих Моголов рядом с гробницей Хумаюна.
Мавзолей Нила Гумбад, построенный Абдул Рахим Хан-и-Ханом, министром при дворе императора Акбара в конце 16 века.
Этот мавзолей славится своими изразцовыми стенами, так похожими на изразцы Самарканда.
Я делал эти фото в 2012 году. С того времени в Индии многое изменилось. К сожалению, многие сооружения подверглись реставрации. В том числе и Нила Гумбад, его выкрасили в какие-то жуткие красно-белые цвета. Также была реконструирована вся территория комплекса. В 2012 году я снимал руины двора мавзолея, что там сейчас, сказать уже сложно. Я рад, что многие шедевры исламской архитектуры в Дели я успел застать еще в первозданном виде. Хотя конечно, реставрационные работы проводились в Дели и ранее, но все они было очень щадящие. Я еще любил ставить в пример реставрацию памятников в Дели, видимо, все это уже в прошлом.
Так Нила Гумбад выглядит сейчас.
А так выглядит проект благоустройства «парадиза» этого мавзолея. Понятно, что изначальный средневековый замысел строителей комплекса включал в себя парк и внушительную ограду. Но, к сожалению, это уже новодел.
Мои фото руин ограды мавзолея Нила Гумбад.
К северу от гробницы Хумаюна в тенистом лесу спряталось еще несколько гробниц времен Великих Моголов. К сожалению, сейчас этих лесов тоже уже нет, эта зона превращена в регулярный парк с асфальтовыми дорожками. Все здешние погребальные комплексы были подвергнуты реставрации и реконструкции.
Но мы немного погуляем здесь. О владельцах здешних гробниц ничего неизвестно, наверно, это были какие-то сановники при дворах Великих Моголов. Датируются постройки началом 17 века.
Место популярное. Видимо, из-за своей уединенности.
Купол мавзолея.
Руины небольшого (мавзолея?) превратившиеся в курган.
Зеленые покрывала свидетельствуют о том, что это почитаемое место. При этом, кто здесь конкретно был похоронен неизвестно. Скорее всего, местные жители вкладывают какой-то свой смысл в почитание этого места.
Рядом с мавзолеем притаился «цыганский» городок. Обитателей сейчас невидно, все наверно на заработках.
Во время прогулки по местным зарослям меня чуть не зашибла мерзкая птица павлин) Очень неприятно, когда из кустов, буквально под ноги, внезапно вылетает туша примерно 10 кг весом и с дикими воплями, ломая по пути все ветки, прыгает на забор. Надо думать, что сейчас в этом месте нет уже ни кустов, ни павлинов, ни цыган. Но как говорится, «Все проходит. И это тоже пройдет» (с)
Мой путеводитель по городу Дели:
Мехраули — южный пригород Дели
Мехраули — мечети в джунглях
Истоки города Дели
Крепость Пурана Кила — место из эпический сказаний
Фото старого Дели.
Святые шейхи из города Дели.
Джинны города Фирузабада.
Взлет и падение Старого Дели.
Жизнь на Мейн Базаре или путешествие в сказочную Индию.

Tags: Асгард, Дели, Индия

Гробница Хумаюна

Гробница Хумаюна – это историческое сооружение, находящееся в Дели. Построили его по приказу жены императора Хумаюна. Помимо великого правителя, тут покоятся целые династии империи моголов, а также их потомки. По своей архитектуре гробницу можно сравнить с Тадж-Махалом.

Эта достопримечательность – проявление архитектуры империи Великих Моголов. По высоте она составляет 44 метра и выполнена из красного песчаника, с добавлением мозаики из черно-белого мрамора. Стоит гробница на фундаменте высотой семь метров. Сверху виднеется белоснежный мраморный купол, который визуально создает ощущение воздушности, если наблюдать за ним со старой крепости.

Окружают гробницу арки с резными окнами, закрытыми решетками. Это первое сооружение, при строительстве которого в качестве оформления использовались сады. Все растительные зоны в совокупности составляют огромный парковый комплекс, идею которого впоследствии часто использовали в других исторических сооружениях. Внутри монумента хранятся могилы Хумаюна и его жены. Они установлены на некотором возвышении в самом сердце парка, окруженного красивейшими водными каналами. Они имеют не только эстетическое значение, но и способствуют сохранению зеленого покрова всего мавзолея. По своей структуре сад представляет собой разделенные водой зеленые квадраты.

История гробниц Хумаюна

Создателями огромного мавзолея были Мирак Гиятхуддин и его сын, взявшие за основу будущего сооружения идею зданий тимуридов, которые находятся в Самарканде. Строился комплекс почти десятилетие, начиная с 1562 года.

Гробница Хумаюна. Дели 1858

Хумаюн известен тем, что всю сознательную жизнь отдал присоединению всего севера Индии. А также он был сыном могола Бабура и отцом знаменитого Акбара.

О Хумаюне

Родился он в 1508 году, и уже по достижении 20-летнего возраста стал полноправным правителем. После смерти отца юноши, раджа Бахадур, владеющий Гаджуратом стал открыто противостоять молодому императору. В ответ Хумаюн пошел на Гаджурат и вскоре присоединил его. Произошло это в середине 16 века.

После поражения в битве у Чауса, Хумаюну приходится скрываться сначала в Синде, а после в Марваре. Именно в этот период у мужчины рождается сын Акбар. В 1544 году благодаря помощи персидского шаха, он отбивает Кабул у собственного брата Камрана. Несмотря на присоединение этих территорий, дети Камрана оставались прямыми наследниками всех земель. Помимо всего прочего они также относились к Великим Моголам.

У афганцев существовало поверье, что их родные земли будут процветать только в том случае, если править будет кто-то из потомков Камрана.

Долгие годы длилась борьба между двумя братьями. В течение этого времени Хумаюн дважды уезжал из Кабула. Исход противостояния решила гибель Шер-шаха, которой Хумаюн умело воспользовался. В первую очередь он присоединил Лахор, а потом Агру, уничтожив императора Пенджаба.

Как и все императоры той эпохи, Хумаюн был одним из самых образованных. Он любил точные науки и все, что связано с небесными светилами, а также обожал книги. Умер великий правитель не во время битв, а в обычный день от нелепой случайности. Он шел по лестнице с библиотеки и услышал звук, призывающий к намазу. Будучи набожным человеком, мужчина неосторожно наклонился, но не удержался и упал. Падение не прошло бесследно для Хумаюна, он получил тяжелую травму головы, от которой вскоре умер.

История династии Моголов

Монгольская империя существовала на территории современной Индии и Афганистана. Властвовала она с 16 и до конца 19 века. Свое название империя получила уже при английской власти. До основания «моголами» называли жителей мусульманского вероисповедания, обитающих на севере Индии и Азии. Основателем династии был Бабур, пришедший на эти земли с Индостана. С того момента его потомков и преемников стали называть моголами, а Великими их прозвали уже путешественники, открывшие это государство в 17 веке.

Но самым главным основателем империи по праву можно считать Акбара. Правил он на этой территории около 50 лет. В это время император положил конец всем междоусобицам и объединил воедино все соседние земли. Всех раджей он сделал своими подданными. Иногда процесс сопровождался насилием, но делалось это только во благо будущего государства.

Акбар был очень умным человеком, занимался переводами с разных языков и толерантно относился к другим религиям и законам. Перед смертью жизнь Акбара была омрачена попытками сына свергнуть отца с престола.

Мавзолей Хумаюна в Дели — Эдем для падишаха империи моголов

Гробница Хумаюна в Индии по праву считается уникальным строением и входит в список достопримечательностей наследия ЮНЕСКО. Самым большим удовольствием для меня было, что здесь все буквально пропитано древней историей и это невероятно впечатляет! Не могу не поделиться исторической ценностью данного места, ну и конечно, его фотографиями =) И надеюсь, если вы только думаете, стоит ли посетить мавзолей Хумаюна в Дели, то после этой статьи данный вопрос отпадет сам собой 😉

Начнем с того, кем был тот самый Хумаюн, в честь которого и выстроили сиё произведение зодчества. Империя моголов пришла в Индию с севера. Если быть точной, моголы — это те самые известные нам со школы монголы, которые завоевали однажды Русь. Просто не многие знают, что монголы и Китай подчиняли и до Индии добрались, не говоря уже о других странах Средней Азии. Одним из самых известных монгольских полководцев был Тамерлан. Жил он на целое столетие позже своего предшественника по имени Чингисхан, но тем не менее добился не меньших успехов.

Хумаюн был пра-пра-правнуком Тамерлана. Так что не зря пра-пра-прадед завоевывал индийские земли, наследие отошло родственникам, т.е. кому надо)) Отец Хумаюна Бабур был первым правителем Великой могольской империи в Индии. А родился он, кстати, в Узбекистане, и в советское время ташкентские учебники называли его узбекским поэтом. Оксюморон!!))

В общем, Хумаюн был не случайно свалившимся с неба падишахом, а вполне себе имперских кровей. Принадлежность к голубой крови этот могол доказал не раз, сражаясь за земли Северной Индии и Афганистана. Случалось, ему приходилось оставлять Дели и Агру, чтобы сдаться и бежать в Кабул, а после скрываться и вовсе в Иране. Но улучив момент, Хумаюн отыграл себе все назад и в конце концов скончался в Дели, правда самым нелепым образом — запутался в собственных подолах и слетел с лестницы. По этому случаю его жена и выстроила знаменитый мавзолей Humauyn’s Tomb.

Точно такой же обрамляющий проход через небольшие ворота и в известном всем Тадж-Махале (* по ссылке мой подробный рассказ про Тадж-Махал с красочными фото). К слову, совпадения в архитектуре не случайны, ведь прототипом для Тадж-Махала в Агре стала гробница Хумаюна Дели. Которая в свою очередь была построена по примеру знаменитого мавзолея Гур Эмир в Самарканде, являющегося усыпальницей Тамерлана и многих наследников его династии.

А с этого ракурса Humauyn’s Tomb очень напоминает мечеть Джама Масжид — центральную мечеть Индии. Это именно традиционная исламская архитектура, ставшая впоследствии классическим стилем.

Внутри все максимально скромно, как и подобает последнему прибежищу…

Лишь одинокий цветочек вписался на своде…

Да узоры по потолку в некоторых местах.

В самом же центре этого пустого сооружения стоит подобие гроба.

Есть ли там под ним тело самого Хумаюна или же хотя бы его прах — неизвестно. По крайней мере я сама не уточняла, хотя по идее должно быть, мавзолей же.

Вид с террасы завораживает. По задумке гробница должна была олицетворять Эдем — райский сад, который по Корану питают четыре реки. Потому эти вот удлиненные водоемчики с фонтанчиками, расположенные по четырем сторонам сада, и символизируют эти реки. Правда в момент моего посещения явно пересохшие.

Сам же сад призван изобразить, собственно, Эдем. Вообще этим и отличается данный мавзолей от всех, которые были построены до него — здесь впервые вокруг самой гробницы был разбит зеленый сад.

Эта простая, казалось бы, идея прежде никогда не приходила никому в голову, и так понравилась архитекторам того времени, что потом еще не раз и не только в Индии, но и в других восточных странах, она использовалась.

Так что территория гробницы Хумаюна очень цветущая и ухоженная, находиться здесь действительно приятно. Сам музей не производит никакого тяжелого впечатления. Здание легкое по дизайну, редкие узоры делают его утонченным. Ну и история впечатляет однозначно. Все-таки столько про монголов-завоевателей мы слышали из детских учебников, но следов этого в России осталось мало, а вот в Индии памятники Великой Могольской Империи сохранились во всей своей грандиозности и великолепии. Будто и не прошло более 500 лет со дня постройки всех этих известных сооружений. Не знаю как им удалось сохранить это все, но однозначно впечатляет.

Гробница Хумаюна Дели — информация для посещения

Мавзолей Хумаюна работает ежедневно с 6 утра до 7 вечера. Вход для иностранцев стоит 500 рупий. Если честно, цена сильно завышена, может это и стоит того, но даже на многие достопримечательности Джайпура, которые на мой взгляд гораздо интереснее, вход стоит дешевле. На карте я отметила местонахождение Humauyn’s Tomb.

Расположение гробницы Хумаюна весьма удобное — рядом находится и жд-станция Низамуддин и делийский зоопарк и одна из моих любимых крепостей Пурана Кила, откуда довольно просто можно пройти до Ворот Индии, а от них к самому Индийскому Парламенту, т.е. нужно посещать все скопом, посвятив этому целый день.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *