.

Белгород История Города

От основания Белгородской земли до 20 века

Возникновение и освоение земли Белгородской уходит своими корнями в далекое прошлое. Еще во второй половине первого тысячелетия нашей эры по берегам Северского Донца, Ворсклы, Псела обитали племена северян, аланов, хазаров, и печенегов…
В 965 году земли в верховьях Северского Донца были присоединены к Переяславскому княжеству Киевской Руси. Золотоордынское нашествие XIII в., опустошившее значительную часть русской земли, особенно разорительным оказалось для наших земель, за которым надолго закрепилось название «дикое поле»
Вхождение Северской области в состав Московского государства способствовало оживлению «дикого поля», заселению южной окраины беглыми крестьянами и холопами.

О том, как строились первые города, и как заселялась Белгородчина, историки спорят до сих пор. Существует много различных мнений и о точной дате основания Белгорода, а также Оскола (ныне Старого Оскола), Валуек.
Однако в «разрядной книге» 1475-1598 гг. говорилось о строительстве городов Белгород и Оскол в 1596 году. Ссылаясь на этот документ большинство историков и краеведов стали отсчитывать основание Белгорода и Старого Оскола от 1596 года.

На рубеже XVI-XVII вв. для надежной охраны русских владений от набегов крымских татар была сооружена сплошная линия военных укреплений – Белгородская оборонительная черта, которая протянулась почти на 800 километров…

Белгород стал военно-административным центром, в котором стоял Большой Белгородский полк. На этой территории возникло еще более 20 городов: Болховец, Карпов, Хотмыжск, Короча, Яблонов, Новый Оскол и другие. Многие из них, утратив роль укреплений и не приобретя других функций,
превратились в селенья, другие – исчезли вовсе.

В 1727 году по указу Сената (правления Екатерины I) была образована Белгородская губерния. Она занимала земли не только современной Белгородской, но и территории нынешних Курской, Орловской, частично Брянской и Харьковской областей. Губернским центром стал г. Белгород. В составе губернии было более 35 городов. Население составляло 717 тыс. человек. За 52 года своего существования Белгородская губерния имела более 10 губернаторов. Но первым белгородским губернатором был представитель старинного рода – князь Юрий Юрьевич Трубецкой, будущий тайный советник и сенатор.

В 1730 году при губернаторе Ю.Ю. Трубецком был утвержден первый губернский герб г. Белгорода, который несколько лет назад был воссоздан и теперь является гербом Белгородской области (современный герб Белгородской области был утвержден постановлением областной Думы 15 февраля 1996 года и внесен в Государственный геральдический регистр Российской Федерации под №100).
В ходе очередной реформы местного самоуправления 23 мая 1779 года Белгородская губерния была упразднена. Белгород с прилегающими территориями вошел в состав Курского наместничества, вскоре переименованного в губернию. Белгород в это время становится уездным центром, уступив лидерство Курску.

XIX век

В девятнадцатом веке история Белгорода была сильно изменена созданием железной дороги Курск-Харьков-Азов, прошедшей через город.

Население Белгорода к этому времени составляло примерно сорок тысяч человек. В городе развивается промышленность – работают два с половиной десятка заводиков.

В 1871 году в Белгороде был создан первый городской водопровод. В 1876 году открылся Белгородский Учительский институт.

К началу двадцатого века Белгород подошёл цветущим, культурным, в конце концов, зажиточным городом. Более того, Белгород был признан лучшим из семнадцати городов Курской губернии.

В XIX веке основная промышленность — добыча мела, шерстомойни, переработка воска. Очень славились Белгородские свечи. До середины XIX века Белгород был одним из главных центров торговли салом и напитками, содержащими алкоголь (так называемая «горилка»).

Согласно ЭСБЕ в конце XIX века в городе были 15 церквей и 2 собора, мужской и женский монастыри, мужская классическая гимназия, женская 8-классная гимназия, учительский институт, учительская семинария, духовное начальное училище, уездное и приходское училище.

Заводов же всего — 41:
• салотопенных — 7,
• мыловаренных — 3,
• кожевенных — 7,
• восково-свечных — 2,
• сально-свечных — 2,
• кирпичных — 6,
• кафельных — 4,
• известковых — 4,
• гончарных — 6.

Близ Белгорода добывался мел высокого качества, часть которого обжигалась на известь, часть мололась и отправлялась в Москву и Харьков. Велась торговля сельскохозяйственными животными, зерном, салом, кожами, воском, мануфактурными изделиями. Были развиты пчеловодство, бахчеводство и огородничество. Белгород славился многочисленными фруктовыми садами.

XX век

Вид с колокольни Троицкого собора (одноименного мужского монастыря) на Соборную площадь Белгорода во время торжеств прославления Святителя Иоасафа Белгородского 4 сентября 1911 года

Общий вид Белгорода начала XX века

Со строительством железных дорог Курск-Харьков, Белгород-Волчанск и Белгород-Сумы расширились связи города с промышленными центрами и соседними уездами. В ХХ столетие Белгород вступил как крупный железнодорожный узел.

К началу XX века в Белгороде насчитывалось 17 храмов, 2 монастыря, 1 духовное училище.

С 1 сентября по 25 октября 1917 года в составе Российской республики. Далее началась Гражданская война в России 1918—1923 годов.
Советская власть в городе была установлена 26 октября (8 ноября) 1917 года. 10 апреля 1918 года Белгород был занят немецкими войсками. После заключения Брестского мира демаркационная линия прошла севернее города, Белгород был включён в состав Украинской державы гетмана П. П. Скоропадского, марионеточном государстве германских оккупационных войск, административно принадлежал к Донетчине с центром в городе Славянск.
20 декабря 1918 года, после свержения Скоропадского, занят Красной Армией и вошёл в состав РСФСР. С 24 декабря 1918 года по 7 января 1919 года в Белгороде размещалось временное Рабоче-Крестьянское правительство Украины под руководством Г. Л. Пятакова. Город был временной столицей Украины.

С 23 июня по 7 декабря 1919 года город входил в состав белого Юга России и его занимала Добровольческая армия.
Зимой 1919 года между правительствами Украины и России возник конфликт по поводу границ, где Белгород играл важнейшую роль. Только 7 февраля 1919 Харьков официально признал территорию частью России.
C декабря 1922 года в составе Российской Советской Федеративной Социалистической Республики Союза Советских Социалистических Республик.
С сентября 1925 года в Белгороде дислоцировался 163-й территориальный стрелковый полк 55-й Курской стрелковой дивизии. В сентябре 1939 года он был развернут в 185-ю стрелковую дивизию.
После революции и гражданской войны промышленность города начала быстро возрождаться. Уже к 1926 году она достигла довоенного уровня, что потребовало строительства электростанции в пойме Северского Донца. В 30-х годах возводится котлостроительный завод, расширяется сеть учебных и медицинских учреждений, увеличиваются темпы строительства жилья.
14 мая 1928 года, в связи с введением в стране нового административного деления, ликвидирован Белгородский уезд и Курская губерния. Белгород становится центром Белгородского округа Центрально-Черноземной области. В 1930 году после ликвидации системы округов Белгород становится районным центром. С 13 июня 1934 года Белгород включен в состав новообразованной Курской области.
2 марта 1935 года Президиум ВЦИК постановил выделить город Белгород Курской области в самостоятельную административно-хозяйственную единицу с непосредственным подчинением его Курскому облисполкому.
В 1935 году в Белгороде в заболоченной пойме Северского Донца началось строительство электростанции.

Белгородчина в годы ВОВ

Осенью 1941 года западная часть нашего края была оккупирована немецко-фашистскими захватчиками. С первых же дней оккупации в окрестностях Белгорода шли кровопролитные бои.
Оккупация Белгорода длилась в общей сложности около 20 месяцев. Жизнь для белгородцев, оказавшихся под пятой гитлеровцев, была полна ужасов и страданий. Люди, ещё недавно жившие счастливо и свободно, оказались на положении бесправных рабов.

Городской (Дальний) парк был превращён в место массовых казней. В центре города, на Базарной площади у церкви, стояла виселица, где было казнено 120 человек.
14 ноября 1943 года комиссией Белгородской городской комиссией был составлен «Акт о зверствах немецко-фашистских оккупантов в городе Белгороде». Нельзя без содрогания читать этот документ.
Попирая международные законы и обычаи войны, фашистские изверги установили в городе режим насилия, кровавого террора, грабежа и массового истребления мирного населения и военнопленных. Проводя идею массового истребления советских граждан, фашистские палачи использовали всяческие дикие, зверские методы: расстрелы, повешение, измор голодом и холодом, сожжение заживо, избиение до смерти, жестокие пытки.

Со взятием Белгорода немцы начали массовые аресты граждан. Для эффективности своей работы по массовым арестам жандармерия арестовала по заранее заготовленным спискам невинных жителей города, добиваясь признательных показаний и, если не удавалось получить их, тогда арестованные становились заложниками. Для запугивания заложников было введено зачитывание приговоров непосредственно в камере.
В Белгородском доме колхозника и доме №17 по ул. Будённого (ныне пр, Славы) немецко-фашистские оккупанты организовали лагерь, в котором, по показанию очевидцев, истребляли военнопленных.
После изгнания немцев здесь было обнаружено более 1500 трупов.
Заняв город Белгород, оккупанты сразу же приступили к насильственному угону людей на каторжный труд в Германию. За отказ поехать в Германию жителей арестовывали, томили и мучили в тёмных подвалах, избивали резиновыми палками. Ужас немецкого рабства толкал людей на причинение себе тяжёлых увечий.

За период немецкой оккупации из Белгорода было угнано в рабство в Германию свыше 1600 человек. Только ценой жестоких страданий и мучений жители города добывали себе возможность не быть угнанными в немецкое рабство или посланными на принудительные работы. Уклонившихся от работы на немцев арестовывали, жестоко избивали.
Перед отступлением немецко-фашистских войск из города Белгорода всё население поголовно, не исключая стариков детей и больных, насильственным путём под угрозой смерти сгонялось в тыл. Не желая отправляться на фашистскую каторгу, люди всяческими способами укрывались. За отказ выехать в немецкий тыл много жителей города было расстреляно.

До войны в Белгороде насчитывалось около 200 общественных зданий, где размещались школы, больницы, детские дома и культурно-бытовые учреждения. Теперь от них не осталось ничего. Только двадцать зданий можно было восстановить. Из 20 школ, имевшихся в городе до войны, 11 были разрушены до основания, 9 требовали капитального ремонта. Был разрушен драматический театр, уничтожены библиотеки, полностью было уничтожено 85% жилого фонда города. Практически в городе не сохранилось ни одного целого дома. В городе почти не осталось зелёных насаждений. Сожжён городской сад. На месте зелёных массивов Ближнего и Дальнего парков остались только отдельные пни. Из 34 тысяч жителей в городе ко дню его освобождения осталось лишь 150 человек. Общий материальный ущерб, не считая гибели людей, составил около 140 миллионов рублей.

5 августа 1943 года войска Воронежского и Степного фронтов штурмом овладели Белгородом. Курская битва триумфально завершилась освобождением города Харькова 23 августа 1943 года.

В честь освобождения Белгорода и Орла от немецких войск 5 августа 1943 года был дан салют в Москве. С тех пор Белгород называется городом первого салюта, а 5 августа празднуется как День города.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 апреля 1980 года город Белгород за мужество и стойкость, проявленные трудящимися города в годы Великой Отечественной войны, и за успехи, достигнутые в хозяйственном и культурном строительстве, награжден орденом Отечественной войны I степени.

Белгород был первым городом воинской славы России.

Белгородская область сегодня

Образование Белгородской области

Белгородская область была образована указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 января 1954 года.

В ее состав в момент образования вошли 23 района Курской области и 8 районов Воронежской области, а также 7 городов (Белгород, Старый Оскол, Новый Оскол, Валуйки, Шебекино, Грайворон и Короча), в том числе два города областного подчинения – Белгород и Старый Оскол. В дальнейшем в административно-территориальном устройстве области неоднократно происходили изменения: образовывались новые города и районы, рабочие поселки, происходило укрупнение и разукрупнение районов.

За мужество и стойкость, проявленные белгородцами при защите Родины в период Великой Отечественной войны и за достигнутые успехи в восстановлении и развитии народного хозяйства Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 августа 1967 года Белгородская область награждена орденом Ленина, а 9 апреля 1980 года орденом Отечественной войны 1 степени был награжден город Белгород за мужество и стойкость, проявленные трудящимися города в годы Великой Отечественной войны и за успехи, достигнутые в хозяйственном и культурном строительстве.
Белгород первым в России 27 апреля 2007 года получил почетное звание «Город воинской славы».

В 2009 году город был награжден благодарностью Министерства регионального развития РФ за активное участие во Всероссийском конкурсе на звание «Самый благоустроенный город России». В 2013 году город признан третьим городом страны по благоустроенности.

За шесть с небольшим десятилетий своей новейшей истории Белгородская область прошла огромный путь созидания, нарастила мощный социально-экономический потенциал и превратилась в современную, всесторонне развитую территорию с высоким качеством жизни. Сегодня Белгородчина вносит достойный вклад в развитие и укрепление страны. Своими трудовыми достижениями и победами в самых разных сферах она снискала себе добрую славу не только в России, но и далеко за ее пределами.

Фундаментом экономики региона является мощный промышленный комплекс, 80% отгруженной продукции которого обеспечивают обрабатывающие производства. Белгородские предприятия горно-металлургического комплекса производят треть всероссийского объёма железорудного концентрата, выпускают лучшие марки стали и проката.

Белгородская область – единственный производитель в России и Европе горячебрикетированного железа.

За последнее десятилетие в регионе создан инновационный агропромышленный комплекс.

Сегодня Белгородчина производит 4,4% от общероссийского объема сельскохозяйственной продукции, более 1,5 млн. тонн мяса ежегодно, обеспечивает около 12% мясного рынка России. Серьезных успехов нам удалось добиться в растениеводстве. Региональная комбикормовая промышленность занимает первое место в России, выпуская около 19% объема отечественного производства комбикормов. Высокие урожаи основных сельскохозяйственных культур достигаются, прежде всего, благодаря использованию научно обоснованной биологической системы земледелия.

Сегодня региональная экономика получает новые импульсы для совершенствования за счет инвестиционной активности, развития высокотехнологичных отраслей. В 2015 г. по итогам Национального рейтинга состояния инвестиционного климата в субъектах Российской Федерации Белгородская область вошла в I группу «Регионы – лидеры» и заняла 3-е место. Кроме того, область в исследовании Топ-15 регионов России по уровню потенциала инновационного развития находится на 13-м месте. В последние годы Белгородчина успешно движется по пути импортозамещения. Машиностроительная отрасль региона заполняет нишу производством трубопроводной продукции для атомных и тепловых электростанций. Региональные аграрии реализуют новые проекты в сфере животноводства, овощеводства закрытого грунта, выращивания плодов и ягод, селекции и семеноводства. Сельхозмашиностроители наладили производство деталей, агрегатов и оборудования для растениеводства и животноводства. В биофармацевтическом кластере впервые в истории современной России запущено производство незаменимой аминокислоты лизин- сульфата, расширяется выпуск ветеринарной продукции и лекарственных препаратов. Мощная строительная отрасль региона на протяжении многих лет находится в отечественном авангарде. Сегодня предприятия практически полностью обеспечивают потребность строительного комплекса области в основных материалах. На протяжении нескольких лет в области строится более миллиона квадратных метров жилья в год. В 2015 г. ввод жилья на одного белгородца составил 1 кв. метр – это один из лучших показателей в стране. Многое сделано и делается для развития дорожной инфраструктуры области.

В настоящее время продолжается масштабная работа по строительству в регионе современных магистралей в соответствии с мировыми стандартами. Успешно развивается социальная сфера. Жители городов, поселков и сел региона имеют комфортные условия для получения образовательных и медицинских услуг, им обеспечен интересный культурный досуг и отдых, предоставлены хорошие возможности для занятий спортом и ведения здорового образа жизни. 99,6% детей в возрасте от 5 до 18 лет охвачено дополнительным образованием, 62,3% детей школьного возраста вовлечено в научно- исследовательскую деятельность.

Успешно реализуются программы и проекты по патриотическому и духовно-нравственному воспитанию. В области создана качественно новая система профессионального образования, которая готовит специалистов в соответствии с требованиями времени, запросами работодателей и потребностями рынка труда. Белгородский опыт модернизации профессионального образования получил высокую оценку на федеральном уровне, отмечен Президентом России В.В. Путиным как один из самых эффективных в стране. По обеспеченности спортивными объектами регион занимает лидирующие позиции в России. Мощная спортивная инфраструктура области позволяет вовлекать в систематические занятия физкультурой и спортом более трети населения. Успешно развивается профессиональный спорт.

Гордостью России является староосколец, легендарный боец смешанных единоборств Федор Емельяненко

Светлана Хоркина,

Наталья Зуева,

Сергей Тетюхин, Тарас Хтей, Дмитрий Мусэрский, Дмитрий Ильиных вошли в славную плеяду чемпионов Олимпийских игр, 8 спортсменов завоевали серебряные олимпийские медали, 7 – бронзовые.
Белгородчина обладает богатой культурой и представляет собой уникальный заповедник южнорусского фольклора с неповторимой музыкальной и песенно-хореографической традицией, многоцветной палитрой народного костюма; в области успешно развиваются художественные промыслы и ремесла. Сегодня наш регион все больше утверждается как значимый культурный центр России, авторитетная площадка для проведения всероссийских фестивалей и выставок, инновационная территория, культурный опыт которой обобщается в масштабах страны. Все победы и достижения Белгородчины – результат солидарной, сплоченной работы дружной полуторамиллионной семьи белгородцев, нашей верности лучшим традициям служения Отечеству, искренней любви к великой стране. В своих трудах и свершениях мы устремлены в будущее – к благополучной Белгородчине, к сильной и процветающей России.

Сегодня Белгород — город с развитой инфраструктурой, научный, культурный, экономический и духовный центр Центрально-Чернозёмного района России. Город насчитывает 576 улиц, бульваров и проспектов, общей протяжённостью около 460 км. Также является крупным транспортным узлом России. Белгород неоднократно занимал первое место по чистоте и благоустроенности среди городов России с населением от 100 до 500 тыс. человек.

Кроме государственных праздников РФ, в Белгороде на официальном уровне отмечаются:

6 января – день образования Белгородской области
9 января – Горинский день
12 июля – день Петра и Павла – день танкового сражения у поселка Прохоровка
17 июля – день памяти строителей железной дороги Старый Оскол – Ржава
5 августа – день освобождения Белгорода от немецко-фашистских захватчиков
23 августа – день Победы советских войск в битве на Курской дуге
19 сентября – день памяти Иоасафа Белгородского
14 октября – день флага Белгородской области

Основание Белгорода

А. И. Папков (кандидат исторических наук, г. Белгород)

С присоединением Рязани в 1521 г. завершился процесс образования единого Российского государства и наступил новый этап в его развитии. На повестку дня встала задача не только централизации, но и территориального расширения страны, выхода ее границ к естественным рубежам. Распространение владений Российского государства на протяжении XVI и последующих столетий происходило в нескольких направлениях. Одним из важнейших, а нередко и основным, было южное. В результате расширения на юг Россия вступила в пределы Днепровско-Донской лесостепи. Данная территория являлась объектом притязаний со стороны сразу нескольких держав. Узел противоречий в рассматриваемом регионе завязался в начале XVI в., после того как Северские земли, принадлежавшие Великому княжеству Литовскому, вошли в состав России, а, начиная с 1507 г., российская территория стала подвергаться постоянным нападениям крымских татар. С этого времени степняки не раз прорывались на Русь. В Днепровско-Донской лесостепи пролегли татарские сакмы, огибавшие лесные массивы и крупные реки. Путь прокладывался, как правило, по водоразделам. Дело в том, что на высоких участках степи весной снег сходил раньше, земля здесь высыхала скорее и быстрее появлялась трава, необходимая для татарских лошадей.
В XVI и XVII столетиях интересы России в южной «украйне» определялись не хозяйственными, а стратегическими соображениями. Правительственная политика состояла в сооружении новых оборонительных рубежей и строительстве крепостей, защищавших земледельческое население. Колонизация южных окраин приобрела характер не только народной, но и государственной. Это тем более важно, если учесть то обстоятельство, что плодородный, но тяжелый чернозем трудно было «поднять» сохой, которой традиционно пахали русские земледельцы, привыкшие обрабатывать более легкие серые лесные почвы. А именно двузубая деревянная соха с железными сошниками в конце XVI— первой половине XVII в. оставалась основным сельскохозяйственным орудием не только в лесном центре, но и в южной лесостепи. Данный факт является ярким показателем приоритета военно-стратегических мотивов колонизации южных степей над хозяйственным значением этого процесса, которое проявится позднее.
Россия стремилась к колонизации приграничных территорий, т. к. это обеспечивало ей определенные преимущества. Во-первых, заселение и освоение указанных земель русскими служилыми людьми позволяло организовать новую линию обороны на пути татарских набегов. Прежняя схема защиты от вторжений крымцев, опиравшаяся на Тульскую засечную черту, не всегда оказывалась эффективной. Поэтому по мере увеличения военных возможностей Российского государства, в Поле стали выдвигаться сторожи и станицы. Затем начали создаваться опорные пункты, впоследствии ставшие центрами освоения края. Во-вторых, любое продвижение на юго-запад было выгодно России, поскольку позволяло эффективнее противостоять польскому давлению на восток. Кроме того, начиная с Василия III, московские государи претендовали на часть земель, принадлежавших Польше. В 1503 г. русские послы от имени царя заявляли: «Ано не то одно наша отчина, кои города и волости ныне за нами: и вся Русская земля, Киев и Смоленск… з Божьей волею, из старины, от наших прародителей наша отчина». К 1533 г. смоленские и Северские земли были уже отвоеваны Россией, а киевские по Люблинской унии 1569 г. отошли к Королевству Польскому.
Со своей стороны Речь Посполитая всячески пыталась помешать усилению России. Между двумя странами не было значительных естественных рубежей, поэтому они постоянно противоборствовали. Характерно, что оба государства свои территориальные претензии обосновывали с исторически-правовой точки зрения. Но реального значения юридические доказательства не имели. На первый план вышел другой фактор — колонизация. Тот, кто раньше успевал освоить спорные в военном и хозяйственном отношениях земли, утвердиться на них, тот и выигрывал территориальный спор.
Лесостепные пространства, расположенные между Днепром и Доном, не являлись местом постоянного обитания крымцев. Татары, будучи кочевниками, не могли освоить и надежно закрепить за собой бассейн Северского Донца и других притоков Днепра и Дона, но рассматривали эти земли как часть Крымского ханства. Они постоянно здесь не обитали, а использовали указанный район как место летних кочевий. В силу этого степняки стремились не допустить колонизации
Поля другими странами. Кроме того, эта территория во второй половине XVI в. играла роль своеобразного буфера между Россией и Крымом. Такое положение делало ханство практически неуязвимым, ведь в случае похода русских войск на Крым им длительное время приходилось продвигаться по безводной степи, имея громоздкие обозы. Хан же имел возможность собрать силы и постоянными нападениями небольших отрядов изнурять противника. Буферная зона являлась удобным местом для концентрации татар перед набегами и давала степнякам возможность уйти от погони. Поэтому, как только появились силы и средства, Российское государство начало продвижение на юг, в лесостепь.
С 80-х годов XVI в. развернулось строительство крепостей на Поле, призванных стать опорными пунктами в борьбе с Крымом. В 1586г. были основаны Ливны и Воронеж. В 1592г. был построен Елец. В 1593 г. возникли Белгород и Оскол.
Следует отметить, что неполнота исторических источников, а также неоднозначность их интерпретации породили различные суждения о датировке основания и обстоятельствах возникновения двух последних населенных пунктов.
Начиная с Н. М. Карамзина, историки основывались на летописной записи под 1593 г. о намерении царя Федора Ивановича возвести новые города на южных российских рубежах и строительстве Белгорода, Оскола и Валуек, как на записи об исполнении этого намерения. Однако сделанная в XIX в. уникальная находка одной из редакций разрядной книги (в 1682 году все эти книги велено было сжечь, чтобы прекратить местнические тяжбы бояр) относила построение Белгорода, Оскола, а также восстановление Курска уже к 1598 г. Примечательно, что в числе «новых польских городов», существовавших в 1598 г., названы не только Белгород с Осколом, но и Валуйки. Позднее был найден текст указа о строительстве Валуйской крепости, но относящийся к 1599 или 1600 году.
С этого начались продолжающиеся и до сей поры разночтения в датировке основания Белгорода. Предпочтение, длительное время отдававшееся 1593 г., было связано с авторитетом придерживавшихся этой даты крупнейших исследователей истории заселения южной окраины России конца прошлого столетия Д.И. Багалея и И.Н. Миклашевского. Однако после издания в 1969 г. монографии одного из ведущих исследователей прошлого Черноземного региона В. П. Загоровского, посвященной истории Белгородской черты, в литературе закрепилась еще одна дата основания Белгорода — 1596 г., повторенная в последней монографии этого историка. Основанием к предложению этой даты послужила публикация в 1966 г. найденной еще одной редакции разрядной книги. Однако, справедливости ради, следует отметить, что 1596 г. как один из вариантов датировки основания Белгорода приводился А. А. Зиминым еще в 1955 г., но это осталось незамеченным, с том числе и самим В.П. Загоровским. Основанием для предположения А. А. Зимина послужили записи из местнического справочника, составленного в XVII в. на основе разрядных книг, списков, росписей десятен и других разрядных документов.

Уместно отметить, что разрядные книги являются источником коричного происхождения, обобщающим содержание ряда первоисточников, в первую очередь разрядных записей. Государев разряд 1598 г., дошедший до настоящего времени, составлен после смерти Федора Ивановича и, судя по водяным знакам бумаги, написан не ранее 40—50-х гг. XVII в. Таким образом, несмотря на официальный характер разрядной книги, в ней могут содержаться определенные неточности, связанные с ошибками составителей и переписчиков. Наглядным примером тому может служить запись о постройке Белгорода в 1596 г. В Уваровском списке место постройки крепости на Северском Донце трижды названо «Белогородье», а в сохранившемся черновике разрядной книги, относящемся к концу XVI в., дважды упомянуто «Белогорье» и лишь один раз «Белогородье» Это говорит об ошибке переписчика. Данное предположение подтверждается записью в другой разрядной книге. По наблюдению А. Г. Дьяченко, «Разрядная книга 1475—1598 гг.» относится к разновидности официальных разрядных книг краткой редакции и страдает по этой причине обобщенной формой изложения. Она содержит очевидное хронологическое противоречие: события более ранние в ней датированы более поздним годом (отправка голов для определения места постройки городов — 16 июня 1596 г.), и наоборот более поздние события оказываются приуроченными к более раннему времени (возведение Белгорода — сентябрь—декабрь 1595 г.). Этот факт дал основание для заключения о том, что выводы В.П. Загоровского, В.А. Кучкина и некоторых других исследователей об основании Белгорода в 1596 г. не находят подтверждения в «Разрядной книге 1475—1598 гг.», а корректную в рамках исторической хронологии дату начала возведения Белгородской крепости (1 сентября 1596 г.) дает «Разрядная книга 1475—1605 гг.)
Между тем в составленном в 30-е гг. XVII в. «Новом летописце» статья «О поставлении украинных городов» находится между статьями «О преставлении царевны Феодосии» и «О послании воевод в Шефкалы». Согласно вкладной книге Троице-Сергиева монастыря единственная дочь Федора Ивановича скончалась до 26 сентября 1593 г., а по данным М. М. Щербатова это событие произошло незадолго до 7 декабря того же года. Вторая статья сообщает о посылке на р. Терек воеводы А. И. Хворостинина в 7102 (1593/94) году. Материалы Посольского приказа свидетельствуют, что значительное русское войско в 15000 чел. под командованием А. И. Хворостинина отправилось в путь между июнем и серединой сентября 1593 г. Таким образом, указание на «поставление на степи» Белгорода, Оскола и Валуек в том же году, когда умерла царевна Феодосия, но до похода А. И. Хворостинина на Терек вполне убедительно дает дату 1593 г. Тем не менее, в исторической литературе 1596 г. надолго был признан наиболее убедительной датой основания Белгорода и Оскола. Однако единого мнения по спорной датировке так и не сложилось. Между тем, как это часто бывает, истина заключалась не в противопоставлении, а в сопоставлении обеих дат. С одной стороны, оказалось, что сохранились документы, косвенно подтверждающие датировку существования Оскола (а, следовательно, и всегда упоминавшегося рядом с ним Белгорода) в 1593 г.: это позднейшие челобитные жителей Оскола — 30-ти станичных вожей и 20-ти станичных атаманов, прямо указывавших, что поселены были, как они писали, «мы и отцы наши на Оскольском городе усть Малого Оскольца», т. е. на современном месте, в «прошлом сотом году». Судя по пометам на указанных челобитных, в Разрядном приказе указание на поселение станичников в Осколе в «сотом» году не вызвало возражений. Содержание челобитных было доложено царю, который «велел дать свою государеву грамоту, как они преж сего жили». Соответствующие грамоты были отправлены оскольскому воеводе Даниле Моисеевичу Яблочкову 18 апреля 1629 г.
Поскольку в те времена «прошлым» называли не только год, непосредственно предшествующий текущему, но и любой из предыдущих годов, а летоисчисление вели «от сотворения мира», то значит, в 1629 году, когда составлялись эти коллективные челобитные, «прошлым сотым», а точнее 7100-м годом был 1592 год по современному летоисчислению. Таким образом, дата летописи как официального документа (а по правилам датировки только такой и служит основанием) — 1593 г.—подтверждается. Впервые это было отмечено Е. В. Дворецким. Необходимо подчеркнуть, что в упомянутых челобитных речь не может идти о «сведении» вожей и атаманов на Оскол в 1596 г., т, к. в качестве оскольского воеводы, наделявшего их землей, челобитчики называют Степана Данилова, а не князя Ивана Солнцова. Кроме того, Степан Иванович Данилов в 1596 г. служил головой в Орле, а значит, не мог находиться в Осколе. Можно предположить, что на Осколе он был ранее, но не воеводой, а головой, поскольку воевод до 1596 г. в Оскол не назначали. Тот же С. Данилов служил головой в Осколе в 1598, 1600—1601 гг., что дало основание Я. Г. Солодкину для предположения о «сведении» челобитчиков на Оскол именно в это время. Такое допущение представляется маловероятным, т. к. в 1598 г. в Осколе уже был государев воевода, и только он мог распределять земельные угодья между служилыми людьми.
Принципиально важным является то обстоятельство, что признание достоверности 1593 г. как даты основания Белгорода вовсе не исключает достоверности и позднейшей записи разрядной книги о строительстве городов Белгорода, Оскола и Курска в 1596 году. Сопоставимость обеих дат вытекает из употребления в те времена термин; «город» не только в широком смысле для обозначения укрепленного поселения вообще, но и для определения особого типа окружавших поселение укреплений. Применительно к рассматриваемому времени выделяют четыре типа укрепленных населенных пунктов: 1) город забранный в острог и не имеющий кремля; 2) город с острогом и включенным в его стены небольшим кремлем; 3) город без острога, только с небольшим кремлем и 4) город-острог с расположенным в его центре кремлем (под городом понимается укрепленное поселение А. П.). В приказной документации конца XVI— первой половины XVII в. понятия «город» и «острог» четко дифференцировались Постепенное слияние этих терминов началось во второй половине XVII столетия. «Городовая» стена, в отличие от «острожной» и «заплотной», выполненных в виде частокола или забора, состояла из двух параллельных стен — «тарас» или из срубных конструкций — «городен». При этом «городом» часто именовалась сама крепостная стена, а при наличии нескольких рядов укреплений — также огороженная каждой из стен часть поселения. Такая многозначность термина «город» объясняет вторичное «строительство» существовавших уже к 1593 г. Белгорода и Оскола в 1596 г., когда на месте поселений служилых людей были построены новые укрепления — «городовые» крепости.
Что касается третьего города — Валуек, не упоминавшегося в разрядной книге, то существование его еще до появления в 1599 г. указа о строительстве крепости также имеет подтверждение. В 1634 г. монахи Валуйского Николо-Пристанского монастыря, пострадавшего в годы Смоленской войны, обратились в Разряд с челобитной, в которой указывали, что монастырь был основан при царе Федоре Ивановиче (скончавшемся в 1598 г.). Так что и в этом случае, вероятно, речь идет о строительстве городовой крепости на месте уже существовавшего поселения.

Примечательно, что в дьячьих выписях, составленных по поводу упоминавшейся выше челобитной, а также при рассмотрении челобитной аналогичного содержания, поданной строителем Белгородского монастыря в том же году, содержится свидетельство о гибели всех разрядных документов, связанных со строительством Белгорода и Валуек, во время большого московского пожара 3 мая 1626 г.
Поэтапное строительство крепостей достаточно известно в практике российского градостроительства XVI столетия и вовсе не является уникальным для первых городов Белгородчины. Тот же А. А. Зимин уже обращал внимание на разрыв, порой в несколько лет, между датой основания Михайлова, Шацка, Дедилова, Черни и началом строительствa на их месте «городов». Еще один пример поэтапного строительства укреплений можно привести из практики сооружений русских крепостей в начале непосредственной колонизации Сибири Российским государством. Так, в 1587 г., в условиях враждебных отношений с татарами и развернувшейся в Сибирском ханстве усобицы, русскими служилыми людьми были построены Тюменский и Тобольский остроги. Рассчитанные на пребывание в них лишь служилых людей, остроги представляли собой укрепленные тыновой стеной, валом и рвом военные лагеря. Затем, после подавления основных очагов сопротивления, в 1593—1594 гг. в Тюмени и Тобольске были возведены рубленые «города». Причем первые сообщения в Разрядной книге о назначении воевод в Тюмень относятся к 7099 (1590/91) г., а в Тобольск — к 7101 (1592/93) г. Начиная с 7104 (1597/98) г., назначения воевод в эти города становятся ежегодными . Видимо, первоначально командовали гарнизонами новых острогов не воеводы, а головы, имена которых не всегда попадали в разрядные книги. После постройки рубленых городов последние возглавляют уже только воеводы. Аналогичная ситуация вполне вероятна и применительно к населенным пунктам юга Российского государства.
В случае со строительством первых городов на Белгородчине подобный разрыв во времени также имеет свое объяснение. В 1593 г. в самом разгаре были русско-крымские переговоры, завершившиеся подписанием договора в 1594 г. В этой ситуации Россия не могла позволить себе строить на спорной территории городовые крепости и назначать туда, соответственно статусу города, воевод. Поэтому при несомненном факте существования первых поселений на Белгородчине уже к 1593 г. об их официальном статусе и характере укреплений можно судить лишь предположительно. Отсутствие до 1596 г. упоминаний о назначении сюда воевод позволяет отождествлять первоначальные поселения с типичными для Белгородчины позднейшего времени казачьими слободами. Что касается укреплений для защиты первопоселенцев, то наиболее вероятным представляется вариант сооружения в качестве таковых «придеревей» — небольших крепостей, встречавшихся на юге России и в более позднее время. Высказанное предположение подтвердили и археологические раскопки на Меловой горе, показавшие, что Белгородская крепость конца XVI в. имела срубные стены. Кроме того, обнаруженное ниже основания рубленых стен и несколько в стороне от них, на расстоянии около метра, целое, не тронутое огнем бревно позволяет говорить о существовании другого, более раннего ограждения. Скорее всего это была обычная «острожная» стена, проходившая по внешнему краю первоначального вала. Такой способ внедрения на спорные территории не повредил переговорам с Крымом, мирившимся с казачьими поселениями на Дону и его притоках. В 1593 г. крымскому хану Казы-Гирею было направлено письмо от царского имени, написанное, вероятно, при непосредственном участии Бориса Годунова. Крыму предлагалась всяческая помощь, вплоть до того, что «…на Донце тотчас и два города поставим, и людей многих со многими воеводами на Донец пришлем, и начнем вместе с тобою на твоих недругов стояти за один». Таким образом дипломатически маскировалось невыгодное для Крымского ханства продвижение России на юг, а в качестве компенсации Казы-Гирею было направлено 10 тыс. руб.
Но, тем не менее, состоявшееся уже после подписания договора строительство на месте Белгорода, Оскола и Валуек городовых крепостей с назначением туда воевод вызвало упреки Крыма. В 1601 г. Борису Годунову была послана тайная грамота от Казы-Гирея, в которой он упрекал русского царя за постройку городов на территории своих донецких улусов. При этом хан угрожал Москве Турцией и предупреждал о том, что дальнейшее продвижение России на юг «шерть и добро порушит»
Татары продолжали беспокоить российскую окраину, но они вторгались с целью грабежа и в случае отпора обычно обращались в бегство. Тем более они не пытались осаждать крепости. По крайней мере во второй половине XVI, как и в XVII в., не отмечено случаев нападения крымцев на русские города с целью их захвата. Известен лишь один случай, когда в 1639 г. около 200 татар, спешившись, два дня осаждали русских служилых людей, засевших в «крепости невеликой придереви»
Пока точно не установлено значение существительного «придеревь» . Учитывая одно из значений слова «деревня» — «расчищенное под пахоту место, пашня, угодья», можно предположить, что «придеревью» называлось небольшое укрепление, строившееся рядом с угодьями, в котором можно было отсидеться в случае внезапной опасности.
Учитывая единодушное мнение исследователей о существовании в XVII в. общей для всей страны системы строительства укреплений выработанной приказной администрацией в XVI в., напрашивается параллель с русской колонизацией Сибири в XVII в. Восточнее Уральского хребта были распространены три основных типа оборонительных сооружений: зимовье, острог и город. Если остроги различной конструкции и города (по типу укреплений) хорошо известны в Днепровско — Донской лесостепи, которая начала осваиваться русскими несколько ранее, то о первом типе укреплений в литературе ничего не сообщается. Либо эти сооружения были характерны только для Сибири, либо южная «придеревь» — это аналог сибирского «зимовья».
Вопрос о происхождении укреплений типа «зимовье» решается исследователями по-разному. Н. П. Крадин полагал, что зимовья возникли в специфических условиях Сибири. С. Н. Баландин и Н. Н. Филиппова считали зимовье рудиментом древнейшего русского наземного или полуназемного жилища. А. Г. Артемьев указывает, что прототипом зимовья вполне могли послужить как сельская феодальная усадьба, так и средневековые городские дворы-усадьбы. Можно предположить, что подобный тип укреплений мог быть распространен не только в Сибири. Обычно зимовье представляло собой избу с боевой надстройкой (хорошо известный тип укреплений в системе Белгородской черты второй половины XVII в.— А. П.). Более сложным видом зимовья были укрепления, состоявшие из нескольких таких изб, соединенных стенами, и образовывавшие небольшой закрытый двор.
Вот подобное небольшое укрепление — «придеревь» — и штурмовали татары, избегая подобных действий в отношении более крупных крепостей. Служилые люди, засевшие в упомянутом укреплении, успешно оборонялись в течение трех дней. При этом убили десять татар и «многих переранили».

Приведенные примеры дают основание для предположения о возникновении поселения подобного типа на месте позднейшей белгородской рубленой крепости.
Построенный в 1596 г. на Меловой горе Белгород представлял собой прямоугольную крепость размером 230 на 234 м. Детинец был обнесен деревянной стеной, рубленой, вероятно, «тарасами» со сторонами 1,4—1,9 м. Крепостные стены находились на земляном валу, покрытом обожженной глиной. Детинец имел восемь башен, четыре из которых были проезжими. Перед стенами был вырыт ров глубиной до двух метров. Для снабжения гарнизона водой были устроены два подземных хода — «тайник» к Северскому Донцу и аналогичный ход в юго-западном направлении, выведенный в овраг на берег ручья Ячнев Колодезь. С запада крепость опоясывали две линии укреплений, а с восточной стороны находился крутой обрыв. Второй пояс укреплений проходил полукольцом в 135—300 м от детинца и состоял из земляного вала высотой до 2,8 м. На валу, для прикрытия стрелков, находился тын из вертикально стоявших бревен толщиной 16—20 см. Перед валом проходил ров.
Третья, внешняя линия обороны Белгорода находилась в 175 м от первой, состояла из рва и вала, имевшего сильно выступавшие вперед площадки для деревянных башен, квадратных в плане, размером 5 на 5 м, фланкировавших ров. По гребню вала стояли стены. Рубка башен и стен была двойной с глиняным заполнением. Вероятно, стены были с обламами, а расстояние между башнями не превышало 100—150 м. Вал был обмазан необожженной глиной.
Следовательно, Белгород 1596 г. был довольно хорошо укрепленной крепостью, имевшей три линии обороны. Основой обороны была прямоугольная крепость с рублеными стенами. Внешняя линия, принимавшая на себя первый удар, была укреплена сильнее, чем второй пояс, который в случае прорыва противника должен был его задержать. Помимо укреплений, в городе в начале XVII в. имелся посад и действовал монастырь Николы Чудотворца.
Все вышеизложенное позволяет сопоставить две даты (1593 и 1596 гг.), традиционно связываемые с возникновением Белгорода, и с большой долей вероятности считать датой основания этого населенного пункта 1593 г. Окончательно доказать или опровергнуть данную гипотезу можно только при обнаружении дополнительных документальных материалов. В фондах РГАДА таковых выявить пока не удалось, что наталкивает на мысль об их гибели во время пожара 1626 г. Поставленная задача также могла бы быть разрешена на основе детального археологического исследования Белгородского городища на Меловой горе. Если до постройки рубленой крепости в 1596г. на данном месте действительно существовало более раннее поселение, то шансы обнаружить артефакты, подтверждающие это, достаточно велики. Но, к сожалению, в настоящее время упомянутый памятник не существует. В 60-е гг. XX в. городище было уничтожено в ходе разработки меловых залежей. Охранные раскопки экспедиции Института археологии АН СССР, проведенные перед этим, дали слишком мало материала для окончательного разрешения вопроса о времени основания Белгорода.
Назад к истории Белгорода

Летопись Белогорья

Д.С.Гребенюков

Датировка основания города Белгорода на глазах нынешнего поколения изменялась, по крайней мере, трижды. Уже одно это обстоятельство выводит данный исторический факт за рамки академической науки и превращает в предмет широкого общественного интереса. В этих условиях представляется целесообразным рассмотреть истоки формирования научных представлений об этом факте, тем более что к нему, начиная с XVIII в., неоднократно обра­щались не только белгородские краеведы, но и известные российские историки.

Несмотря на полемичность вопроса датировки Белгорода в настоящее время нельзя считать историографическое исследование этого сюжета полностью завершенным. Тем не менее, в работах историков и краеведов содержатся отдельные оценки историографических вопросов, связанных с датировкой Белгорода. Историографические аспекты датировки Бел­города в своих работах затрагивали A.M. Дренякин, В.П. Загоровский, Е.В. Дворецкий, А.И. Папков, Ю.Н. Шмелев, А.Н. Крупенков.

Корни современных датировок основания Белгорода прослеживаются в дореволюцион­ной России. Так, версия об основании Белгорода Владимиром I не является открытием бел­городских краеведов второй половины XX в. Еще до революции были авторы, считавшие, что Белгород основан Владимиром I. Основываются приверженцы этой версии на упомина­ниях в летописях некоего Белгорода. Так, Василий Никитич Татищев критикует труд истори­ка Станиславского, который «сказует, якобы Белгород в Украйне над рекою Донцом построен от Владимира I в лето 1090 (6498) (так у автора. — Д.Г.). Оное неправо, ибо Владимир, побе­да болгаров и разоря их град Беловицу на устье Днестра, при море Белгород построил, кото­рого ныне турки Будяк именуют. А сей Северской построил царь Алексей Михайлович по взятии Киева». Как видно, В.Н. Татищев критикует историков, придерживавшихся мнения, что Белгород был основан Владимиром I. Стоит подчеркнуть, что Станиславский являлся иностранным историком.

Некоторые дореволюционные авторы допускали основание Белгорода в правление Вла­димира I. К их числу можно отнести Сергея Ивановича Ларионова, прокурора Верхней Рас­правы Курского наместничества. В его «Описании Курского наместничества из древних и но­вых разных о нем известий», пишется «…хотя он (Белгород. —Д.Г.) упоминается построен­ным от великого князя Владимира в 990 году, однако ж он должен существовать и прежде то­го…». Датировка Белгорода под X в. встречается в «Письмах» Дмитрия Николаевича Бантыш-Каменского, который пишет: «Неизвестно, когда основан Белгород. Некоторые историки приписывают построение оного великому князю Владимиру Святославичу…».

Датировка основания Белгорода в X в. попадает в справочные издания. Она встречается в «Новом и полном географическом словаре Российскаго государства», изданном в 1788 г. В статье, посвященной Белгороду, пишется: «Когда начало он возымел, точнаго показания не имеется, хотя же он упоминается построенным от Великаго Князя Владимира в 990 году (Библиот. росс. том. 1. стр. 85): однакож он должен существовать и прежде того, по тому, что в 980 году сей же Великий Князь имел в нем наложниц своих (той же библ. том. 1. стр. 71). Построен сперва на большей меловой горе, от которой и имя свое получил».

Член-сотрудник Императорского русского географического общества A.M. Дренякин в книге «Белгород с уездом» пишет относительно основания Белгорода в X в. следующее: «Другие (ученые. — Д.Г.) принимали этот Белгород, в котором Владимир I, будучи язычником, содержал до 300 наложниц, а, принявши Христианство, укрепил его <.. .> но это также ошибочно, потому что Белгород Владимира I существует и доселе в Киевском уезде, в 23-х верстах от Киева под именем слободы Белогородки». Из отрывка видно, что A.M. Дренякин критически относился к датировке основания Белгорода в X в.

Другая группа дореволюционных авторов связывала появление Белгорода с основанием хазарского Саркела. Дело в том, что, несмотря на раскопки Цимлянского городища, до сих пор существуют разные мнения относительно расположения этого города. К этой датировке обращался и Татищев, он пишет так: «…Белавежа козарская была на Днепре, от грек Олбиа, другой руский град в верховье реки Остри. Сей же точно положен по Дону или Донце, и по­следнее правильнее ибо часто Донец Доном называли, в чем Баер, согласует. По Донцу же многие древние городища видимы, особливо недалеко от устия оной верстах в 30-ти немало­го каменного града основание видно или подлинно, где в прошедшем веке Белград русскими построен на меловой горе… почему, мню, Делиля мнение близ истины». В другом месте Та­тищев относит основание Белгорода к правлению Ивана Грозного: «…а Иоанн II (так у авто­ра. —Д.Г.) Грозный и Казань, Астрахань, частично и Сибирь под свою власть привел, во Ук­раине по Донцу и другим рекам Белград и другие построил, на Дону казаков населил…». Как видим, у В.Н. Татищева приводятся разные датировки основания Белгорода, в том числе и указанная выше: правление Алексея Михайловича.

Возможно, следуя В.Н. Татищеву, допустил ошибку в датировке Белгорода Павел Ива­нович Сумароков. В его путевых заметках под названием «Досуги крымского судьи, или вто­рое путешествие в Тавриду», написанных в 1802 г., имеется краткая историческая справка о городе Белгороде. В них он пишет: «Царь Иван Васильевич основал нынешний второй Бел­город». Он не исключает возможность более раннего основания города Белгорода: «Еще до Владимира находился в верстах в двух отсюда столичный город козар Саркелл (так в тек­сте. — ДГ.) или Белая Весь, который потом взят приступом от Святослава Владимирови­ча (?). Сей Князь, желая возобновить развалины оного, создал по ту сторону реки Донца но­вый город, наименовав его, по меловым горам, но около 1240 года и сей разрушен был Баты­ем». Как видим, две приводимые датировки основания Белгорода у П.И. Сумарокова, воз­можно, опираются на работу В.Н. Татищева.

Допускает преемственность Белгорода от Саркелла и А.С. Анненков, что видно из его работы «Краткое историческое описание Белгорода», изданной в 1851 г. Он пишет: «В исходе VII столетия после Р Х козары, овладев землею между Доном и Днепром, построили при Северном Донце город Саркелл, на белой меловой горе, от которой в послед­ствии времени, получил он название Белгорода (Белграда), которого развалины земляных ук­реплений и валов до сего времени существуют. По историческим свидетельствам и древним преданиям известно, что Белгород был укреплен великим князем Владимиром 1-м Святосла­вичем…». В подтверждение своей правоты А.С. Анненков приводит список древних белго­родских епископов.

A.M. Дренякин в статистическом очерке «Белгород с уездом», изданном в 1882 г., при­водит точку зрения, по которой Белгород является преемником Саркела. Он пишет: «Немец­кие и другие западные ученые, бравшиеся за объяснение древней Русской истории, старались доказать, что Белгород есть Хазарский Саркелл или Белая Вежа, основываясь на том, что Константин Порфирогенет якобы разумел не Дон, а Донец. Иные из русских исследователей старины, прельщались такой глубокой древностью, принимали это мнение, не выдерживаю­щее строгой критики». Как видно из отрывка, A.M. Дренякин относился негативно к этой версии.

Две другие датировки основания города Белгорода связаны с концом XVI в. По разным источникам датами основания могли быть 1593 г. и 1597 г. Первой из указанных в историче­ской литературе появилась дата основания Белгорода — 1597 г. Впервые она встречается у историка, академика Петербургской АН с 1725 г. Герарда-Фридриха Миллера в «Географиче­ском лексиконе Российского государства», изданном в 1773 г. Г.-Ф. Миллер писал следующее: «Оной (Белгород. — Д.Г.) построен в 1597 году, и стоял сперва на большей меловой горе, от которой и имя свое получил. Но после того переведен на нынешнее место в долину между двух гор». Из «Лексикона» не представляется возможным выявить, на чем основывается ав­тор, предлагая данную датировку основания Белгорода. В последующем при упоминании да­ты основания Белгорода многие авторы ссылались на указанную работу. Так, опираются на Г.-Ф. Миллера в определении даты основания города Белгорода в XVI в. С.И. Ларионов, Д.Н. Бантыш-Каменский. Следует отметить, что С.И. Ларионов считает 1597 г. датой во­зобновления Белгорода.

Спустя почти полвека, в 1851 г., дата основания Белгорода — 1597 г. вновь появляется в работе А.С. Анненкова «Краткое историческое описание Белгорода». Автор, возможно, осно­вывался на так называемом «Синбирском сборнике», изданном в 1844 г., так как текст, при­водимый им в работе, схож с текстом разрядной книги. Автор пишет: «О возобновлении же Белгорода ничего не было предпринимаемо даже до царствования царя и великого князя Фе­дора Иоанновича, который в 1597 г. в сентябре месяце послал князя Михаила Васильевича Ноздроватого да князя Андрея Ивановича Волконского «на северское городище Белгород строити», т.е. на развалинах древнего, при Северском Донце состоящего, воеводы эти, с стре­лецкими головами Иваном Лодыженским и Третьяком Якушкиным, пришел на Северский Донец, на берегу его близ старого городища (развалин), оврагам отделяемого на новом месте построили Белгород». Таким образом, вновь, возможно на новой основе, появляется дати­ровка основания Белгорода — 1597 г.

Иную обоснованную датировку основания города Белгорода — 1593 г. предложил Н.М. Карамзин. Он, основываясь на Новом Летописце, отнес основание Белгорода к 1593 г. В «Истории государства Российского» историк пишет, что «…(царь. — Д.Г.) в конце 1593 го­да велел строить еще новые (крепости. — Д.Г.), на всех сакмах, или путях татарских, от реки Донца к берегам Оки: Белгород, Оскол, Валуйку, и населить оную людьми ратными…».

Справедливости ради, необходимо отметить, что дату основания Белгорода под 1593 г. можно встретить у естествоиспытателя, этнографа, педагога, переводчика Василия Федоро­вича Зуева в «Путешественных записках от С.-Петербурга до Херсонеса в 1781 и 1782 гг.». «Записки…» были написаны на основании путешествия 1781 г., в которое Зуев был отправ­лен Академией наук. Из этого следует, что он раньше Карамзина предложил датой основания Белгорода считать 1593 г. Зуев пишет: «Однако надобно по их (жителей. — Д.Г.) сказкам, чтоб был неотменно другой какой Белгород гораздо древнее сего, в 1593 году построенного; ибо в некоторых записках по епархии сказывали мне, что здесь бывали архиереи с весьма древних времен…». На чем основывается В.Ф. Зуев в «Путешественных записках», предла­гая датой основания Белгорода 1593 год, неизвестно.

В справочном издании П. Семенова «Географическо-статистический словарь Россий­ской Империи», изданном в 1863 г., приводится в качестве даты основания Белгорода 1593 г. Он пишет: «Время основания Белгорода достоверно неизвестно, потому его смешивали с другими городами того же имени. У Карамзина упоминается, что в. кн. Федор Иоаннович в 1593 г. послал князей Ноздроватаго и Волконскаго построить Белго­род на Северском городище, на татарской дороге. Что было на месте Северского городища, неизвестно; но и доныне в Белгороде указывают на два урочища, где был древний город, видны следы укреплений». Дата 1593 г. присутствует и в других книгах, отражающих офи­циальную точку зрения. Гак, в справочном издании В.П. Семенова «Россия. Полное геогра­фическое описание нашего отечества» приводится дата 1593 г. В книге пишется следующее: «Белгород, вероятно, существовал и до XVI в., но нынешний город построен в 1593 г. по рас­поряжению царя Федора Ивановича, его воеводами кн Михаилом Ноздреватым и кн Андреем Волконским» .

В другом официальном издании, «Новом энциклопедическом словаре» Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона, приводится такая же, как и у Семенова, дата основания города Белгорода —1593 г. Однако авторы считают ее не датой основания, а датой построения белгородской кре­пости. Авторство статьи «Белгород» не указано. В статье пишется: «История. Б. уже упоми­нается среди городов переяславского княжества (?). По повелению Федора Иоанновича в 1593 г. Б. был укреплен и сделан центром так назыв. «Белгородской черты» (?)… «. Из ста­тьи следует, что автор предполагает существование Белгорода до 1593 г., но даты его более раннего основания не приводит.

Член-сотрудник Императорского русского географического общества A.M. Дренякин придерживался точки зрения Н.М. Карамзина на датировку Белгорода. Основывался он на летописях и книге «Большому Чертежу». A.M. Дренякин, обозначая разные взгляды на дати­ровку основания Белгорода, выделяет как наиболее достоверную дату 1593 г.: «…царь Федор Иоаннович в 1593 году… послал воевод со многими ратными людьми; они же шедши, поста­вили на степи города: Белгород, Оскол, Валуйку.. .».

Некоторые авторы не указывают дату основания Белгорода. Так, И. Беляев в своей ра­боте «О сторожевой, станичной и полевой службе на Польской Украйне Московского госу­дарства, до царя Алексея Михайловича», изданной в 1846 г., уделив основное внимание раз­витию сторожевой и станичной службы в России, обратился к вопросу основания города Бел­города. Беляев писал: «В конце царствования Федора Ивановича был выстроен Белгород, вы­двинувшийся далеко в степь за линию других украинских городов. Этот город, в последствии, сделался средоточием сторожевой украинской службы…» . Беляев не указал даты осно­вания Белгорода, возможно, увидев дискуссионность этого вопроса после издания «Синбирского сборника».

Не указывает даты основания города Белгорода в своей работе «История России с древ­нейших времен» выдающийся историк С.М. Соловьев. Он пишет следующее: «В царствова­ние Федора построены были в степи Курск, Ливны, Кромы, Воронеж, Белгород, Оскол, Ва- луйки…». С чем связано то, что С.М. Соловьев не привел даты основания города Белгорода, не известно, возможно, он посчитал этот факт малозначительным. Как и С.М. Соловьев, не указывает даты основания Белгорода в своей работе «История дворянского сословия России» кандидат права М. Яблочков. Эта книга была издана в 1876 г. В ней содержится информация по первым городам на Поле. М. Яблочков пишет: «При Федоре в южных степях появились: Курск, Ливны, Кромы, Воронеж, Белгород, Оскол, Валуйки». Возможно автор посчитал этот факт не очень важным для своей работы и поэтому точной даты не указал.

М.К. Любавский также не приводит даты основания города Белгорода. Он пишет: «Царь Федор Иванович, говорит летописец, «видя от татар государству своему частые войны и многия разорения, послал воевод своих с ратными людьми и велел им построить города Белгород, Оскол, Валуйку»» . С чем связано то, что М.К. Любавский не указывает в книге «Историческая география» точных дат основания городов, не известно.

Итак, две датировки основания города Белгорода, признающие постройку данного на­селенного пункта достаточно древним событием, которое произошло или при Владимире I или в VII в. (хазары), не были признаны большинством историков. Датировки основания го­рода Белгорода в XVI в., 1597 г. и 1593 г., сосуществовали в исторической науке как наиболее вероятные. В отдельные периоды времени предпочтение учеными отдавалось то одной, то другой датировке. Так, до начала XIX в. дата основания 1597 г. была признанной, несмотря на то, что В.Ф. Зуев указал другую датировку основания Белгорода — 1593 г. После издания трудов Н.М. Карамзина в науке укрепилась дата 1593 г., именно она стала считаться наиболее достоверной, о чем говорит ее употребление в официальных справочных изданиях.

Таким образом, уже в дореволюционной исторической литературе сформировались, по крайней мере, четыре варианта даты основания г. Белгорода. Спорность суждений об этом историческом факте предопределила неизбежность дальнейших поисков решения этой про­блемы историками XX столетия, которое шло по пути выявления новых документов и выра­ботки новых аргументов в пользу той или иной точки зрения. Но это уже предмет отдельного исследования.

Д.С.Гребенюков

Редакция сайта благодарит администрацию Белгородского государственного историко-краеведческого музея за предоставленный материал.

Кол-во просмотров страницы: 7208
Короткая ссылка на эту страницу:12 пользователям понравилась эта запись

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *